Станислава быстро догадалась: таков семейный стандарт Ледяновых. С отцом семейства девушка знакома не была, равно как и со Славой, старшим братом ученика, но от Тёмы была наслышана и выводы сделать могла.

Ледяновы не бедствовали, могли себе многое позволить. Как Станислава заключила из откровений Артема, Ледянов-старший с супругой, матерью ее ученика, не жил, но часто навещал младшего сына. Придерживался авторитарного стиля воспитания, в глазах Тёмы был кумиром. Отец жаловал не умозрительные науки, а науку жизни, поэтому недолюбливал как школьное образование, так и репетиторов, однако позволил бывшей жене не только устроить мальчика в одну из лучших частных школ, но и нанять репетитора по английскому, который тоже никак не давался подростку, а также по русскому, вызывавшему еще большее отторжение у строптивца.

Другим кумиром для Тёмы являлся старший брат Слава, сын Ледянова от первого брака. Слава был уже взрослым мужчиной двадцати четырех лет от роду. Он бросил престижный вуз, занялся собственным бизнесом. В гости к мачехе, вернее, к младшему брату, тоже захаживал. Артема Слава любил, наставлял его на путь истинный, заключающийся в тренировках, спорте и совершенствовании природой данных способностей, а также приобретенных в результате труда старших членов семьи возможностей. Девиз Славы Ледянова был лаконичен и прост: «Успех — мерило всего».

При таком примере и подходе Станиславе Осеевой оставалось лишь биться головой в стену убежденности подростка в том, что зря он с ней час целый просиживает. Пацаны вон на великах гонять зовут, а он тут, как девчонка, сидит, буковки выводит.

— Да вы не переживайте, Станислава Андреевна, — утешал Артем, видя, как хмурится и грустнеет его учительница. — Я всем говорю, какая вы классная. А еще красотка. Пацаны мне завидуют.

Стася приходила в ужас от такого подхода к их занятиям, но упрямо не желала от них отказываться. Она ведь взяла на себя обязательства. Вот если Елизавета Владимировна, мать Тёмы, сама скажет: «Станислава, я вам признательна, но считаю, что деньги выбрасываю на ветер, поэтому прощайте»… Вот если она так скажет, тогда да, тогда Стася уйдет и откажется от мысли добиться с учеником хоть какого-нибудь прогресса, а до тех пор она будет работать с неослабевающим упорством.

Артем два раза прочел правила, касающиеся правописания наречий, а потом приступил к выполнению упражнений.

— Наотмашь. На конце пишется мягкий знак. — Медленно, с ленцой гнусавил ученик, носом практически касаясь страницы пособия. Стася рассеянно всматривалась во всклокоченные на затылке темно-рыжие волосы, Тёма часто запускал в них руку.

— Почему?

— По кочану, — лениво и беззлобно огрызнулся Артем.

— Тёма, перестань!

— Ох, ладно… — Мальчишка разлегся на столе, ткнувшись лбом в книгу. — Потому что это не исключение.

— А что является исключением?

— Уж. Замуж. Невтерпеж, — загробным голосом ответствовал ученик, но внезапно вскочил, немного напугав этим Стасю, и, проказливо улыбнувшись, поинтересовался:

— Кстати, Станислава Андреевна, а вы замужем?

От такого резкого перехода Осеева опешила.

— Нет, — спустя несколько секунд ответила девушка.

— А хотите, я вас со Славкой познакомлю?

Станислава поперхнулась воздухом, но потом быстро нашлась:

— Нет, не хочу. Давай-ка дальше: вправо. Слитно, раздельно? Какой суффикс и почему?

— А это вы зря! — Тёма, кажется, и думать забыл о наречиях. — Потому что я Славке про вас рассказал. И он как раз захотел познакомиться!

— Артем, — твердым тоном заговорила Станислава. — У нас с тобой занятия. Поэтому соберись, посмотри на наречие «вправо» и расскажи, как оно пишется и почему.

— Злая вы, Станислава Андреевна, — с притворно убитым видом произнес мальчишка. Добавил с хитрой ухмылкой:

— Но красивая.

— Тёма!

«Если уж он в четырнадцать такой наглый, — подумалось Стасе, — то что же потом будет? Уверена, за братом и отцом тянется. Хорошо, что я с ними дела не имею».

Спустя еще десять минут, когда Артем продрался через половину данных в упражнении наречий, их неожиданно отвлекли.

— Так-так! Занимаемся, значит.

Звучный и густой мужской голос заставил мальчика и Стасю оторваться от учебника и обернуться.

— Славка! — Тёма с резвостью, не свойственной ему на занятиях русским, вскочил, поздоровался с братом, пожав тому руку, слегка толкнув плечом.

— Привет, Тёмыч. Как оно?

— Класс!

Вячеслав Ледянов с насмешливым интересом рассматривал несколько растерявшуюся, покрасневшую Стасю.

«Великан, — подумала девушка. — И взгляд такой… по-великански опасный».

Видимо, рыжина и карие глаза — общая черта мужчин Ледяновых, только у Вячеслава волосы были светлее, чем у Тёмы, рыжевато-русые, да и глаза другого оттенка, орехово-карие. Рост, видимо, тоже следовало отнести к семейным особенностям. Артем, конечно, пока чуть выше плеча старшего брата, пока худ да нескладен, как и любой четырнадцатилетний мальчишка, но со временем точно вымахает в такого вот верзилу с твердым бескомпромиссным взглядом и будто из стали вылитыми чертами лица.