«Завтра приду в 12. И разговаривать мы будем не только о работе. Хочешь ты того или нет».

Станислава со злостью, костеря Ледянова на чем свет стоит, удаляла все его сообщения, блокировала все номера, с которых они приходили.

Простить его, встретиться с ним, дать ему еще один шанс… Невероятно, он опомнился! Это каким же бесчувственным и бессовестным типом надо быть, чтобы думать, что после всего сказанного тогда существует какой-то обратный путь?

Сейчас, когда вырвались из прошлого все его призраки, когда Слава ежедневно напоминал о себе и своем поступке, лед обиды стал еще больше и словно бы вымораживал ее существование. На работе Стася то нервничала, то была рассеянной. Дома доставала старые дневники, читала записи… и злилась, стирая временами набегающие слезы. Девушка едва могла проглотить кусок, плохо спала, потому что снился ей Вячеслав Ледянов, взбешенный и язвящий, но чаще — моменты их совместного прошлого, выполненные нежнейшей акварелью счастья и любви. А это было куда как хуже.

Так продолжаться не могло. Сложившуюся ситуацию следовало как можно быстрее разрешить, это Осеева осознавала. Слава должен понять, что всё кончено, что бы в нем сейчас ни взыграло: охотничий азарт или же былые чувства, надуманные, реальные ли, — ничего не вернешь, всё осталось в прошлом и мосты сожжены. Возможно, его предложение встретиться — хорошая идея…

Но видеться с ним по работе или для личных целей Стасе хотелось менее всего.

В среду Станислава оставила проект для «Спортлайфа» Пятигорскому, поручив передать его Вячеславу Ледянову, и, сославшись на скверное самочувствие, отпросилась домой. Игорь, похоже, не очень-то поверил в ее сильную головную боль, но согласился выступить главным лицом на встрече. Какие-либо накладки они оба исключили, ведь все было решено и одобрено самим клиентом.

Тем не менее они возникли. Игорь Валентинович позвонил ей вечером.

— Стась, я тебя прошу, заклинаю, умоляю: встреться с ним, — усталым голосом человека, выдержавшего напор сильного стресса, заговорил Пятигорский. — Или просто откажись от проекта. Чертов самодур, знаешь, что сделал? В общем, он пришел, долго язвил по поводу дисциплины у меня, мол, сотрудники гуляют, даже проект не могут клиенту сдать должным образом. Потом посмотрел макеты, забрал их и ушел. Буквально только что он звонит и ругается, что всё это никуда не годится. Говорит, что договор будет расторгнут, если дизайнер не выполнит свою задачу, а мы еще неустойку заплатим. Я ему напомнил, что накануне он лично всё одобрил и не возражал. А он что ответил? Он ответил, что, видно, был не в себе, а вина в этом наша, раз мы не заметили! Феноменальный человек!

Станислава молчала, злость смешалась с чувством обреченности и усталости. Она ведь подозревала, что чем-то подобным это и закончится…

— Стасенька, ну пожалуйста. Надежда только на тебя. Успокой уже этого вепря. Или отдай этот заказ другому. А я ему все объясню.

— Это ты дал ему мой адрес и номер телефона? — напрямую спросила девушка, стискивая челюсти.

Секунда молчания, потом тяжелый вздох Игоря:

— Только номер сотового, с адресом он сам постарался.

— Игорь, как ты мог? Если бы ты знал только…

— Стась, слушай… Стась, я сомневался. Я же вижу, какой он человек. И тебя знаю. Но вы оба… В общем, вы как головоломка: вроде бы, одна деталь ни в коем случае не должна подходить к другой, а приставляешь и видишь, что идеально подходит. И потом, он раскаивается, Стась. А ты, хоть и злишься на него, но точку в истории с ним явно не поставила, согласись. И у него по отношению к тебе был и есть серьезный настрой. Он сам мне в этом признался.

Станислава молча выслушивала Игоря. Что поразительно, в голове и в душе была пустота: ни мыслей, ни эмоций, ни желаний, — будто всё замерзло, застыло.

— Ну так что скажешь? — мягко спросил в конце Пятигорский.

— Хорошо. Я позвоню ему.

***

Состоявшаяся на следующий день встреча, которую Станислава назначила в кафе поблизости от офиса, вышла странной. К такому девушка не была готова. Или, возможно, именно смятения, постоянного мысленного прокручивания этих минут Ледянов и добивался?

Стася намеренно решила встретиться с Вячеславом так, чтобы их поджимало время, а в кафе было много посетителей. Цель была проста: ограничить продолжительность их беседы и сделать максимально некомфортным обсуждение каких-либо личных тем.

Но Ледянова будто это и не волновало. Казалось, его всё более чем устраивало: и гул разговоров оголодавших к двум часам дня клиентов заведения, и всего двадцать минут, которые Стася могла ему уделить. Он был весел и на подъеме.

Встретил ее у дверей и, подхватив руку, церемонно поцеловал ее. Девушка пришла в замешательство, долгое время не решалась посмотреть в его лицо. А когда посмотрела, еще больше растерялась: карие глаза вовсе не жалили холодом, не жгли злостью, губы мягко улыбались.

Заняв столик, оба заказали по чашке кофе. И тут Вячеслав снова удивил Осееву, достав из портфеля макеты и заведя разговор о том, что, где и каким образом следует поправить и доработать. Будто бы они просто связаны деловым контрактом и ничего личного между ними никогда не происходило. Будто бы он и не намеревался вслух озвучивать то, о чем совсем недавно писал в СМС, или спрашивать ее, как он может загладить свою вину, или требовать простить его…

Это было парадоксально, но, кажется, Вячеслав Ледянов желал сосредоточиться исключительно на работе.