— Я Вершитель, одна из трёх Вершин твоего Ордена, — шепнул Роз. — И я приказываю тебе, офицер Вендела: ты должна быть рядом с Сарвеном Дардом. Будешь обсуждать мой приказ?

— Я подчиняюсь, — склонила голову Кэри.

И тут же подняла её, задрав подбородок. И приложила правую ладонь к ключичной впадине. Вот так-то.

Чезаре подавил желание провести ладонью по её бледной щеке с чёткими точечками веснушек. Хотел бы он, чтобы Линлор родила ему дочь. Такую же пылкую, порывистую и сильную.

Кэри, словно подслушав его мысли, прикусила нижнюю губу, резко развернулась на каблуках, хоть и была одета в гражданское, и пошла обратно, по аккуратной улочке крепости. Миновала гостевой дом, миновала центральную площадь и скрылась из виду. Общий дом — место сборов и посиделок людей Моро — был от ворот не виден.

Чезаре повернулся к своим ловцам, скомандовал строиться. У него для них была особая миссия.

***

В единственном, просторном и прохладном помещении общего дома там и сям лежали одеяла и пожитки. Все поселившиемя в доме маги уже отправились к стенам крепости.

Началось наступление, и Хелли, Чезаре, маги Власти уже собрали свои подразделения в бой. Кормчий не появлялся, и Дарда очень беспокоило, как бы коварный старик попросту не сбежал. Мог ли он бросить своих людей, свою крепость? Сарвен не знал точно.

Молодой маг из ложи Власти поклонился ему и сказал:

— Я закончил, господин.

— Я вижу, Лири, — безразлично ответил Дард, хотя результат усилий мага ему понравился. — Закрой это пока пологом и позови кого-нибудь тут убраться. Ещё понадобится стол. Пусть принесут из гостевого дома.

…Тобиас влез в неподходящий момент — забрался в окошко, словно не мог пройти через дверь, сел на подоконнике и предложил завтрак.

— Я сготовил вам отдельно, учитель Дард. То, что варят и пекут эти стихийники — оно почти несъедобно. Хотите яйцо всмятку и куриную котлетку, а? Я принесу!

В карих глазах ученика светилось участие. Но пошёл бы мальчишка добровольно на алтарь? Наверное, нет. В любом случае, он слишком мал для такого. Есть ли у такого мальца вообще соображения о том, что такое добровольная жертва? Что он может в этом понимать? Нет, Тоби не подходит.

— Где Томас? — спросил Дард отрывисто. — Я звал его.

— Скоро придёт, — беспечно ответил Тобиас. — Я видел его возле местного кладбища, он там накладывал какие-то заклятия.

— Не поможет, — перебил Сарвен. — К чему тратить время?

При мысли о кладбище у него заныло под ложечкой. Надо было сказать стихийникам, чтобы заковали кладбище, замуровали, обратили почву в камень. Там и так в глубину лишний раз не копнёшь, мертвяки лежат чуть ли не у поверхности, да ещё в саване, а не в гробах! Здешний воздух высаливает и высушивает их, как рыбу. Дард уже насмотрелся на здешние трупы… что, если она выйдет из могилы, почти нетронутая тлением?

Дард сглотнул и закрыл глаза.

— Сбегай-ка за ним. И скажи кому-нибудь из стихийников, пусть закроют кладбище… пусть обратят его в монолитную скалу. Так мы защитимся изнутри.

Надо было раньше об этом подумать. Дард обругал себя за то, что не подумал — мысли его были заняты лишь поиском подходящей кандидатуры.

— Хорошо, учитель, — смиренно сказал Тоби. И уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но Сарвен, боясь, как бы ученик не предложил чего неподходящего, прервал его снова:

— Иди. И побыстрее!

— А мне что делать? — спросили уже от двери.

Дард в изумлении обернулся.

— Неужели вам не нашлось дела? — ответил он вопросом на вопрос.

— Эн Роз отослал меня к вам, эн Дард. Сказал, что вам я нужнее, чем на стенах. Это правда?

Сейчас Криззен приведёт Мармалена. Зачем ей лишний раз видеть своего любимчика, зачем ей видеть его смерть? Сарвен в панике заозирался. Почему Роз ей так сказал? Для чего прислал её?

— А где Йозеф? — спросил он беспомощно.

— Йозеф на стенах, почти все на стенах. Кроме десятка стихийников, которые на берегу, — Кэри достала из кармана портсигар светлого дерева и закурила. — Вы не хотите?

Она протянула сигареты Дарду. Тот покачал головой.

Привели Мармалена — Криззен, оба Франкотта и два ловца.

Мэтт смотрел на паренька с тревогой, Томас — с подозрением.

Сам Лассе-Десмет казался очень спокойным. И даже выглядел куда более здоровым и отдохнувшим, чем недавно. Только губы, запёкшиеся до коричневых корок, да лихорадочно блестящие глаза говорили о том, что парень болен.