— Вы хотите убить эту пакость, эн Моро? — удивился Гисли. — Я полагал, это непросто сделать.

— Убить? — хмыкнул Моро. — Нет, всего лишь поговорить. У меня есть чем убедить его.

Кормчий шевельнул плечами, и на Эдварда вдруг повеяло близким морем.

— Слышите? Пахнет штормом, — негромко сказал Моро.

— И чем я могу вам помочь? — вопросил Гисли.

— Это быстро… Но всплеск будет сильный. Я бы хотел, чтобы внимание Штавана и его некромантов не было бы приковано к переходу. Иначе меня никто не успеет выслушать — просто прихлопнут. Позовите его мысленно, притяните его внимание.

— И зачем мне это? — ухмыльнулся Гисли.

— А я вам скажу, где эн Дард. Вы же ищете Дарда?

Эдвард хотел ещё спросить — как бы поступил Кормчий, если бы они не встретились случайно возле лестницы. Кто бы тогда отвлекал Штавана? Но решил, что это не имеет значения. Позвал бы кого-то другого. Допустим, Такера. Или его маленькую ученицу. Всё равно.

— Помилуйте, ну зачем мне Дард? — на всякий случай сказал он. — Разве что подбодрить его дружеским словом?

Гисли никогда не устанавливал мыслесвязи с мертвецом. Но это оказалось не так уж сложно. Едва он снова взглянул в сторону Штавана, как тот повернул голову к Эдварду и Моро.

— Приветствую вас, господин Штаван, — неуверенно передал Гисли. — Не думаете ли вы, что далеко зашли? Вас предупредили, что спектакль закончится драматично, правда же?

— Что? — голос мертвеца зазвучал в голове Эдварда. Он походил на визг пилы. — Светлый маг? Как забавно! Уиллерт, посмотри!

Огромная рука Великого Мёртвого схватила за шею одного из рабов, ошивавшихся возле него. Гисли с недоумением посмотрел на него, но было слишком далеко, чтобы разобрать, что там за человек в отрепьях стоит возле Штавана. Быть может, это просто совпадение, что у раба такое же имя, как у духа-подселенца, обосновавшегося в теле Мармалена?

— Кай Уиллерт? — помимо воли подумал Эдвард, и услышал противный скрип. То смеялся мертвец.

Кормчий Моро тем временем шагнул со скал прямо в воздух. Миг — и он оказался там, возле рослого некроманта с крошечной головой.

— Иди сюда, — позвал Штаван, и Гисли, не задумываясь, шагнул следом. Но, очевидно, переход Моро уже заканчивал своё существование, потому что Эдвард вдруг оказался на высоте не менее чем пяти человеческих ростов над маленьким пятачком земли, возле полотняного шатра. С этой высоты его и бросило оземь.

— Благодарю тебя, господин! — с горечью сказал чужой голос устами Гисли. Сказал так, будто его наказали, а не одарили чужим телом.

А уж сам Эдвард совершенно точно не стал бы благодарить странного человека с маленькой, будто усохшей головой.

— А теперь давай избавимся от обузы, — добавил чужой голос, и Эдварда вышибло из его тела окончательно. Ошарашенный, он, как птица, закружился над собственной головой, над плечами, над людьми, стоящими рядом… Пока чёрная крылатая тень не налетела на него и не сшибла куда-то в сторону. Поднявшись над толпой живых и мёртвых, Гисли понял, что потерял своё тело из виду.

Но потом увидел голову мумии на могучих плечах мертвеца, тёмную мантию, седую добела голову Кормчего, и устремился за ними.

С тихим звуком порвалось пространство. Предводитель людей Моро раскроил воздух росчерком короткого пальца с обкусанным ногтем — в образовавшуюся прореху ступил сначала Кормчий, потом — мертвец с высохшей головой, а потом и бывший Гисли.

Дух Эдварда устремился за ними, но опоздал — расщелина в воздухе закрылась. Он снова взмыл вверх, ища своё тело, но поблизости его не было.

Мертвецы и упыри всё так же пёрли на ворота. Постепенно они карабкались всё выше — быстрые, ловкие упыри залезали на плечи и головы мёртвых, которые становились друг на друга. Некоторые почти достигали верха — но некроманты, стоявшие на стенах и воротах, сталкивали упырей вниз.

Эдвард прошёл сквозь груду мёртвых, но шевелящихся тел, не ощущая их, но с удивлением понимая, что у трупов есть эмоции. Слабые, как будто едва живые. Но тёплые. Похожие на нагретые осенним солнцем камни. В воздухе витало множество теней — какие-то светлые, какие-то — чёрные, почти непроглядные, но по большей части дымчато-серые.

Что держит их? Неужели злая воля некромантов?

Гисли просочился через ворота и в дальнем конце центральной улицы увидел общий дом, а у его дверей — спиной к нему — себя. В тёмно-зелёной, отстиранной и зашитой стихийницами рясе, но уже давно без полосатого шарфа. Мысль о том, чтобы ещё раз поблагодарить мать за подарок, весьма своевременно пошедший на перевязку, мелькнула и вызвала у Эдварда слабое подобие смеха. Он заколыхался и полетел к своему телу. Великий Мёртвый и Кормчий стояли там же, но до них Гисли дела не было.