Итак.

Аморелия Ревенбрандт была хранителем «Волчьего сердца» в течение почти четырнадцати лет — это следует из показаний Корвина, а также из переговоров со столичными шишками. Факт можно считать установленным. После нее у ключа был еще один хранитель, отошедший от дел по состоянию здоровья, после которого на эту должность заступил Николас Корвин.

Со здоровьем у предпоследнего хранителя в самом деле были серьезные нелады, поскольку вскоре после передачи артефакта он умер. Отказали почки — капитан на всякий случай взглянул в протокол вскрытия, хотя и так помнил причину смерти.

Николас Корвин, получив эдакий знак доверия, к делу подошел основательно и заказал для «Волчьего сердца» отдельный сейф. О сейфе знал Шантей, который его создавал и защищал, мастера, монтировавшие сейф, жена Корвина и наверняка слуги.

Все они знали, что в сейфе хранится нечто ценное — а жена к тому же предполагала, что это некий артефакт. О «Волчьем сердце» не знал никто из них. Всех их допрашивали и проверяли много-много раз — связи с происшествием установить не удалось.

Допросы шоркалей подтвердили, что информацией никто из домочадцев Николаса Корвина не приторговывал, и преступное внимание к своему особняку привлек он сам, балуя молодую жену подарками и украшениями. Дейвили и Веллинт тщательно просматривали светскую хронику, искали упоминания о драгоценностях, стоящих внимания и затраченных усилий, а потом, определившись с целью, начинали подготовку – Карл Веллинт тщательно собирал сведения, а брат и сестра Дейвили подготавливали необходимый инструментарий.

В течение двух с лишним лет эта схема действовала безотказно, но тут Бездна вынесла их на Шантеевское творение. Возможно, окажись на месте Карла кто-то из Дейвилей — им бы и в этот раз повезло, но Ларсу, с его рожей, в приличные районы хода не было, а у Ланы для подобных вещей кишка была тонка. Веллинт же разбирался в артефактике отнюдь не достаточно, чтобы распознать конфликтующие поля. Результат известен – Ивонна Эшли погибла, Карл Веллинт запаниковал и сбежал, не добравшись до добычи.

Перепуганный до икоты Корвин поспешил усилить меры безопасности — в свете произошедшего потайной сейф больше не казался ему надежным. Он, в величайшей секретности, сговаривается с Аморелией Ревенбрандт и передает артефакт ей, как доказавшему свою надежность хранителю. Об этом событии известно лишь четверым: Корвину, Аморелии и двум ответственным чиновникам из столицы.

Лейт задумчиво перечитал два листочка, лежащих отдельной сиротливой стопкой. Из перекрестных показаний столичных функционеров, Николаса Корвина и Элисавифы Алмии (чьи показания, к сожалению, не были запротоколированы — просто для того, чтобы она не догадалась, что это был допрос) явно следовало, что оба чиновника были жизненно заинтересованны в сохранности артефакта.

Аморелия Ревенбрандт, получив на руки столь ценную цацку, множить сущности без нужды не стала. А попросту забаррикадировалась в собственном особняке – сама никуда не выходила и посторонних не принимала. Исключение было сделано лишь для членов семьи и для самых доверенных служащих, вроде управляющего и личного врача.

Несколько разноплановых экспертиз однозначно свидетельствуют, что защита особняка была выставлена на полную мощность, и попасть внутрь кто-то, лишенный допуска, просто физически не сумел бы – да и допущенные персоны не смогли бы войти, имея при себе подозрительные артефакты или магические конструкции.

До этого момента все выглядело логично и обоснованно.

А вот дальше… Дальше начиналась чехарда.

Потому что старушку начали травить гораздо раньше, чем злополучный артефакт попал к ней. И даже раньше, чем невезучие шоркали начали планировать ограбление особняка Корвинов.

Не исключено, конечно, что это событие подтолкнуло развязку, приблизило смерть Аморелии Ревенбрандт. Защиту на максимуме поддерживать не так просто, как кажется, даже если и опирается она на накопители, да и стресс вряд ли прошел даром для подорванного здоровья – но основной причиной стала все же вытяжка ландыша майского.

Пузырек темно-зеленого стекла без каких-либо опознавательных знаков.

Вдохнув, вервольф перешел от документов, касавшихся ограбления в доме Корвинов, к тем бумагам, что относились к убийству Аморелии Ревенбрандт.

А бумаг было много. Очень много. Всё то время, пока Вольфгер отлавливал изготовителей поддельных драгоценных камней, парни продолжали работу по делу госпожи Ревенбрандт, и теперь плодами их труда был завален весь капитанский кабинет – протоколы допросов, акты о проведении экспертиз, банковские выписки, запросы по разнообразным ведомствам и инстанциям и ответы на них...

Вольфгер вдумчиво перебирал бумаги. Сортировал их, раскладывая наиболее логичным образом. Когда порядок, наконец, был сочтен безупречным, волк откинулся на спинку своего кресла, сцепил руки на затылке и вперился взглядом в бумажный ковер.

За всем этим ворохом стояла огромная работа следственной группы. Скрупулезный и методичный труд. Последние дни жизни, а в особенности день смерти Аморелии Ревенбрандт были восстановлены настолько, насколько это позволяли сделать возможности современной криминалистики.