Внимательно выслушав мои скупые жалобы, Лейпшиц задал несколько общих вопросов, а потом приступил к осмотру. Сухие касания чутких пальцев и щекочущие ручейки магии — помнится, девчонкой я от них хихикала.

— Что ж, госпожа Алмия, — он сел за стол и принялся писать назначение. — Я, конечно, выпишу вам то, что может помочь в вашем случае, но моя основная рекомендация — это взять отпуск или хотя бы снизить рабочую нагрузку, побольше спать и получше питаться. Ко второму триместру беспокоящие вас симптомы, вероятнее всего, сойдут на нет.

— Простите? — переспросила я, не уловив смысл последнего предложения.

— Госпожа Алмия, вы не больны. Вы ждете ребенка.

Я тряслась в карете по дороге домой, сжимала в руках аптечный пакет и смотрела на свое отражение в оконном стекле. Отражение, не в пример портрету в холле управления, выглядело на редкость глупо.

В голове было пусто: шаром покати, вообще никаких мыслей, кроме одной — как?! Ка-ак?!

Мы оба взрослые люди, прекрасно понимающие, откуда берутся дети, и предпринимавшие все необходимые меры безопасности.

Как?!

И я недоуменно крутила этот вопрос в поисках ответа, отправив тысячу других (и куда более насущных) пока погулять. Сейчас я отойду от потрясения, вдохну, выдохну и займусь всякими важными размышлениями — а пока мне жизненно необходимо было забить голову чем-то дурацким. Что уже никак не повлияет на текущую ситуацию.

Как?..

Я думала об этом, проезжая по городу, я думала об этом, выходя из кареты. Поднимаясь по лестнице, разуваясь, направляясь в спальню, чтобы переодеться. Я думала об этом, обшаривая рассеянным взглядом гостиную в поисках не пойми куда подевавшихся домашних туфель.

И когда мой взгляд остановился на гоблинском подарке — я все еще об этом думала.А потом закрыла глаза, прижала сложенные лодочкой пальцы к переносице и мысленно пообещала уважаемому Оршат-даро всех благ, которые только способно послать на его голову Управление по контролю магических проявлений.

Первый пункт моего плана действий возник с кристальной четкостью и выглядел он примерно как лозунг четвертой войны гремлинов за независимость — «Смерть гоблинам!» Почтенного лавочника стоило ненавидеть сейчас даже хотя бы за то, что он лишил меня прекрасного дурацкого вопроса, над которым можно было ломать голову, и теперь мне, хочешь не хочешь, придется думать над вопросами не дурацкими!

Рекомендации, выданные доктором на тему правильного питания, я, конечно, помнила, но кусок в горло не лез. Поэтому вместо того, чтобы заняться ужином, я забралась в любимое кресло с ногами, пристроила на коленях блокнот и любовно вывела: «Пункт первый».

Над пунктом вторым пришлось задумчиво прикусить деревянный кончик.

Наверное, понять, что мне теперь делать, мешало еще и то, что я не понимала даже того, как отношусь к этой новости. Я ошарашена? Испугана? Рада? Зла? Все вместе?

Все вместе было слишком много.

Самым очевидным решением всех проблем было бы пойти с этой новостью к Вольфгеру. И я бы пошла, не раздумывая ни мгновения, если бы мы по-прежнему были вместе. Но мы не были.

Что бы я ему сейчас сказала?

«Я беременна, женись на мне»?

«Я беременна, что мне делать с твоим ребенком»?

«Я беременна…» — и ждать, что сам предложит?

Зная Вольфгера, предложение было бы очевидно. Вот только не сдалось мне это его предложение в подобных обстоятельствах! Нет уж.

Возможно, я ему скажу. Когда-нибудь. Когда у меня уже будет четкий план действий — без него. Когда я буду уверена, что это не будет выглядеть попрошайничеством. Когда мы в принципе начнем разговаривать.

Вообще, отличный пункт плана!

«Начать хотя бы разговаривать с отцом ребенка».

Отлично! Целых два пункта! Да я великий стратег, горжусь собой!

Глаза снова слезились, дело попахивало очередными горькими рыданиями, но теперь я хотя бы знала, что это не я плаксивая истеричка, а во всем виноваты гормоны. Шмыгнув носом, я кое-как призвала организм (по крайней мере, ту его часть которая мне еще принадлежала) к порядку и вернулась мыслями к плану.

Ладно. Если предположить, что Вольфгер в картине в принципе не фигурирует (кыш, гад серый!), что бы я тогда делала?

Вышла бы замуж, естественно.

Город Мастеров, конечно, славится свободными нравами, но не до такой же степени. Да даже если бы и до такой… в конце концов, я не просто мастер, я Алмия. Представитель старейшей семьи, образец для подражания. Скандальное платье — это так, невинное развлечение, тогда как внебрачный ребенок…

На поспешную свадьбу и легкое несоответствие между датой заключения брака и рождением первенца закроют глаза. Но не на полное отсутствие мужа и отца. Решение очевидно.