Закончив, Уилл убрал мазь, собрал аптечку, но сразу не ушел. Он сел на краю постели, повернувшись к Хейз спиной. Несколько минут прошло в гнетущей тишине.

— Больше так не провоцируй меня, пожалуйста, — тихо произнес Уилл, не оборачиваясь. — Я не хочу снова на тебе срываться.

Огромный склизкий ком не позволил Аве отозваться сразу, но, не дожидаясь ее ответа, Марлоу поднялся на ноги и вышел из комнаты. Девушка осталась совсем одна, мучаясь от боли в истерзанном теле и выпотрошенном сердце. На опухших и красных от долгих рыданий глазах навернулись новые горькие слезы.

— В ту ночь он спал на диване в общей комнате, а наутро почти не разговаривал со мной и всячески избегал. Мне хватило ума понять, что он вовсе не злится на меня. Ему было плохо от того, что он сделал со мной. Нельзя так срываться на человеке.

Нельзя бить сабмиссива в пылу гнева, даже если именного этого он хочет и требует.

Есть границы, за которыми игра превращается в банальное насилие.

Мне еще повезло, что трость не повредила кости в руках, так как Уилл очень небрежно меня связал и смотал поводком не только запястья, но и ладони. Толстая кожа отчасти спасла меня от удара, но все равно боль была ужасная, почти невыносимая. А вот на спине и заднице в нескольких местах треснула кожа и пошла кровь. Несколько дней кряду я почти не могла нормально сидеть. Следы на руках прятала под тонкими, но плотными митенками, благо лето в тот год выдалось довольно прохладным и окружающие не задавали лишних вопросов.

Но физическая боль почти ничего не значила по сравнению с той, которая разрывала меня изнутри на части. Я полностью осознавала, как далеко зашла. Пыталась управлять своим Господином, считая, что могу играть с ним в кошки-мышки и ничего мне за это не будет. Моя провокация стала для него последней каплей и вытащила все самое страшное в нем наружу. Ни я, ни Уилл могли бы вовсе никогда не узнать, каким он может оказаться в бешенстве.

Ужасным было еще и то, что именно такого напора с его стороны я и хотела. Грезила о том, чтобы он так же сильно бил меня и втаптывал в грязь… Но осмысленно, контролируя ситуацию. Ведь у доминанта вся власть, моя жизнь и безопасность, и если он вовремя не остановиться, обычная эротическая игра быстро превратится в трагедию.

Но я заигралась, Уилл не сдержался и в итоге мы оба сгорали от стыда и мучились виной за содеянное. Ситуация хуже не придумаешь.

Никто не знал о том, что произошло между мной и Уиллом. Уверена, что даже не предполагал… Но, не вынеся его отстраненности, я решила дать нам обоим немного времени переварить случившееся и перебралась обратно к сестре. Я не сразу рассказала ей правду, но мне очень нужно было с кем-то поговорить, да и помощь в обработке синяков и ранок на спине не помещала бы. Наивно пологая, что раз Эмма и так знает тайну моей личной жизни, то воспримет мое признание не очень остро. К сожалению, я сильно ошиблась.

— Ты совсем с ума сошла?! Он тебя избил! — взвыла Эмма чуть ли не во весь голос.

— Во-первых, он меня не избивал, — мрачно поправила ее Ава. — А, во-вторых, тебе так сложно просто помочь мне и протереть ранки у меня на лопатках?

— Не избивал?! — совсем опешила старшая сестра, не веря своим ушам. — Да у тебя вся спина в кашу!

— Пара-тройка трещинок — далеко не все спина, — все так же хмуро парировала младшая, кое-как извернувшись и пытаясь добраться смоченной в антисептике ваткой до одной из ранок.

— А твои руки? — продолжала возмущаться Эмма. — Я таких жутких следов еще никогда ни у кого не видела! И ты мне пытаешься доказать, что это нормально?!

— Да, нормально! Потому что я настояла, чтобы он со мной это сделал! — не выдержав, резко огрызнулась Ава и сверкнула на сестру злобным взглядом. Но Эмма к тому моменту уже достаточно себя накрутила, чтобы проигнорировать любые выпады со стороны.

— К черту! Я звоню в полицию! — выплюнула она и целеустремленно вышла из ванной. Ава тут же бросилась за ней следом и поймала на полпути к валявшемуся на диване сотовому телефону.

— Нет, подожди, не надо! — на одном дыхании испуганно выпалила девушка, клещом вцепившись в старшую сестру. Последняя пыталась грубо вырваться на свободу и дотянутся до телефона, при этом посылая в сторону младшей озлобленные взгляды.

— Пойми же ты! Он меня не избивал! Я его сама просила сделать мне больно! — умоляла Ава, но Эмма не хотела ее больше даже слышать.

— Тебе лечиться надо, раз позволяешь ему с собой такое вытворять! — жестко отрезала она. — Не может нормальному человеку нравиться подобное!

— Тогда донеси на меня! — неожиданно рассвирепела Ава, резко отпустив сестру. По ее перекошенному от гнева лицу побежали первые слезы.

— Маме обязательно расскажи! И копам! И администрации университета! Всем! Давай же! — орала она, не обращая внимания на собственные рыдания и грозясь вот-вот сорвать голос. Но отчаянно пытаясь контролировать свои чувства после недавнего разлада с любимым, Хейз не выдержала и окончательно сорвалась.

— Если даже ты меня считаешь сумасшедшей, то так и быть! Пускай меня запихают в психушку, опять посадят на таблетки! Да, я превращусь в паиньку для всех, но счастливее от этого не стану, и виноватой в этом будешь ты!