– Ничего не бойся. – Заверение было скреплено перистыми прикосновениями по щёчкам, ручкам и животику. – Все пройдёт хорошо, уверяю.

Мир преобразился. Такого понятия как доверие больше не существовало. Вообще ничего не существовало. Только я и Горо. Стали единым целым, как задумали сами Боги, разделяя людей на мужчин и женщин.

Распахивая половые губы и распространяя дрожь по всему девичьему телу, он неторопливо пробрался внутрь, но вошёл только на четверть. Пустовавшее пространство забилось, меня дополняя, как ключик – замочную скважину.

Холод накрыл с головой, до мурашек. Наслаждалась я или страдала – определить было сложно. Отростку было, куда проталкиваться. И он проталкивался – постепенно, плавными движениями. Боль внизу живота расходилась царапинами всё выше. Я шипела, сдерживаясь не повысить голос до стона или вовсе крика.

Бесполезно: сорвалась.

Неспособная деться куда-либо, я вцепилась ручками и ножками в Горо, как мартышка, обхватившая ветку, и ногтями беспомощно скребла его спину. Я зажмурилась, осознав заблуждение о его размерах: для меня и такие были слишком!

Со временем неприятные ощущения прошли, оставляя после себя расслабляющее тепло. Так и я втянулась в сношение, не думая ни о чем и просто издавая разные, бессознательные, нечленораздельные звуки.

Даже тогда, когда он ускорился, чтобы довершить начатое.

Кровь прилила к низу. Я поняла, что всё кончилось, только когда Горо безвольно изогнулся и закряхтел, а ручки и ножки мои начали соскальзывать из-за выступившего пота. Он выдохнул и лёг рядом, восстанавливая затраченные силы.

Внутри всё стихало, и я почувствовала, что от него во мне осталось, растекаясь во тьме утробы. Семя было не вытолкнуть, оно осело слишком глубоко. Но мне все равно: каких-либо последствий быть не должно.

Мы встретились взглядами и долго смотрели друг на друга без слов. Моё личико не выражало чувств: мысли спутались, я ещё не отошла. И не определилась, как мне пришелся первый раз.

Улыбка не сходила с его губ. Наконец, он заговорил и привстал, облокотившись:

– А ведь я даже не знаю, как тебя зовут…

– Меня зовут Нагиса, – спокойно ответила я.

Пришло чёткое осознание, что вот он – миг, когда следует напасть. Единственный удобный, упустить который нельзя.

– Какое совпадение! – рассмеялся Горо, не почуяв подвоха. Мне же лучше. – Отец по всему городу разыскивает сына даймё Фурано. Его зовут точно также.

– Случайности не случайны.

Услышав намёк и то, как возмутительно мужественно прозвучал голос, он позеленел. Время было на моей стороне. Убийца проснулся.

Коногава не успел ни позвать стражу, ни защититься. Подорвавшись и вгрызаясь зубиками в шею, я достала до сухожилий, питавших мозг кровью, – порвались мгновенно.

Вишнёвые глаза начали гаснуть.

Личико залило красным потоком. Вкус, который не спутаешь ни с чем, коснулся языка. Из его рта вывалился сдавленный хрип и полились слюни вперемешку с кровью.

Я немедленно оттолкнула насильника от себя, предупреждая падение, и повалила на спину локтем. Быстренько взобравшись на живот, повторила заход и резко вырвала кадык, смачно им захрустев по мере вбирания в рот. Проглотив и его, откусила от отпрыска Дзунпея ещё немного. И ещё. И ещё…

Неспособный дышать, говорить и управлять собственным телом, Коногава Горо умирал. Мучительно. В ужасе. Не веря в случившееся, но понимая, что будет съеден – и съеден до последнего кусочка…

Глава двадцать шестая. Наизнанку

Три часа спустя

Пир впопыхах занял приблизительно полчаса. Сладостный вкус человечины застыл на языке и подбадривал продолжать трапезу. Доводил до истомы: для убийцы она была сущим лакомством, какую часть в рот ни положи.

И я, на четвереньках склонившись над трупом, позабыла, сколь гадостно представлять людоедство. Гадостно, пока это не происходит здесь и сейчас.

Я усердно работала челюстями и поглощала жертву с верха до низа, угождая внутренней сущности на пользу себе и не задумываясь, что ем.

Зубки взрезали грубую кожу и без разбора шинковали жесткую, но сочную плоть и неописуемо нежные внутренности. Легко и просто они доводили всё это до однородной кашки, как при кормёжке беззубого малыша.