– Да твою же мать!

– Что?
– Забеспокоилась Бабка.

– У девочки сердце остановилось.

Бабка скомандовала.

– Сиди! Не лезь!

Но из пепелаца уже вылазила Игла.

Она укорила Милку.

– Подруга, ты что, с ума сошла?! Там женщина умирает!

Пашка выметнулся из салона, подлетел к лежащей на обочине, белой как извёстка, девушке.

Следом выкатилась Тьма. Она выхватила из талисмана шприц и вколола Янке всё содержимое.

А Пашка оттолкнул сидящих перед Зарёй на коленях Якоря и Данию и положил руки на девичью грудь. Левое предсердие порвалось. Клапан не открылся. То ли от природы слабенький орган, то ли инфразвуком долбануло так мощно.

Ванесса присела с другой стороны и тоже констатировала.

– Разрыв сердца.

Очнувшаяся под спеком Янка тихо спросила.

– Я умру?

– Не знаю девочка, - откровенно ответила прямолинейная Ванесса.

Та обречённо закрыла глаза и слёзы потекли по вискам.

Пашка не дискутировал. Некогда. С полминуты он сращивал разорванный мускул. Сияние над его руками клубилось, потрескивало и шипело коронарными разрядами. Ванесса подсказала.

– Павел, под аортой ещё посмотрите.

– Это где?

– Дайте руку.

И Игла указала Пашке ментально на трещинку под сплетением крупных сосудов.

– Хорошо, Павел Дмитриевич. Теперь запускайте.

Скорый запаниковал.

– Ван... Игла, я не знаю как...

– Смотрите... Видите, вот здесь. Это предсердный узел. А это желудочковый. Сможете их активировать.

Попробую.

Удалось только с четвёртой попытки. Оказывается надо было воздействовать не на собственную нервную систему а на дублирующую её грибницу. Пашка плеснул туда энергии и сердце заработало. Скорый проследил ещё немного за неровным процессом. Немного успокоил его. И орган мощно погнал кровь по организму.

Дугин попробовал растворить образовавшиеся сгустки в капиллярах. Получилось. Минуты полторы он исправлял последствия сбоя кровеносной системы. Сил на эти, вроде бы мелочи, ушло огромное количество. Девушка порозовела и ровно задышала. Открыла глаза, прошептала.

– Говорят, перед смертью всегда легко становиться.

Пашка усыпил её на всякий случай. И от перенапряжения потерял сознание. Успел почувствовать, как его голову подхватила Тьма, не дала ему брякнуться мордой на гравий.

Очнулся в машине, полулёжа на своём сиденье. У губ тут же появилась фляжка. Хлебнул, посмотрел. Над ним склонилась его Танечка. Он попытался встать, но она прижала его к креслу.

– Лежи, Пашенька, лежи. Полежи ещё немного. У тебя вон - губы синие. Лежи, миленький.

– Как там девочка?

– Вроде нормально.

– Пойду, посмотрю. Дай ещё хлебнуть.

Встал, кряхтя, как старый дед. С трудом вылез из пепелаца и поддерживаемый Тьмой, побрёл на дрожащих ногах к бригаде Якоря. Следом потянулась вся Бабкина бригада. Только Короткий остался за рулём, на всякий случай. Из уазика выскочил Гунн, подставил плечо с другой стороны и, вместе с Танечкой, почти волоком приперли "лекаря" к "пациентке". Усадили рядом с больной.

– Ну, как она?
– Волновался Гунн.

Дания, с распухшим от слёз носом, с надеждой смотрела на Пашку.

– Сейчас.

Скорый сосредоточился на даре. Осмотрел девочку. Нормальное здоровье! Он аж улыбнулся.

– Нормально. Всё нормально, ребята.

И разбудил Янку.

Бригада Якоря набросилась на ней.

– Как ты? Что-то болит? Все нормально?

Дания протиснулась между сиденьями, обняла девушку и заревела в голос.

Янка-Заря осмотрелась удивлённо, поводила плечами.

– Я что, не умерла?

– Ладно, - сказал Пашка, - вы тут разбирайтесь, плачьте, радуйтесь и всё такое. Нам ехать пора.

Ванесса предупредила.

– Девочка, у тебя сердце слабенькое, тебе нельзя в рейды.

– Я знаю. Я думала - Улей все исправил.

Тут подошла Бабка. Строго спросила.

– Якорь, кто тебе эта девочка?

– Как, "кто"?! Подруга... Нет-нет. Не в том смысле... Ну... Ты поняла.

– Меня интересует такой вопрос. Кто несёт ответственность за этого ребёнка?