Шрифт:
В дверях столовой стояли ребятишки и зачарованно смотрели на обедающего полу-ящера.
Бабка, допив своё какао, спросила.
– Раечка, а где вы молоко берёте?
– Как это "где". У нас ферма. Тридцать две головы. Так что можем себе позволить.
– А пасёте где. Тут же кругом минные поля.
– А мы и не пасём. Животные в загоне. А мы косаркой косим луга и скотину кормим. Лето же вечное.
– Понятно, - удовлетворилась Бабка, - а вот ещё вопрос - Бронетранспортёры мы у вас можем на время оставить? Вон те.
Мила Львовна ткнула пальцев за окно.
– С кем надо не эту тему поговорить?
– Со мной можно поговорить, - объявила мама Рая.
– Вот тут за школой и оставляйте. Только закройте на замки, чтобы ребятня не лазила.
На том и остановились.
Ванесса в свою очередь спросила.
– А вот этого молодого человека я могу у вас на время поселить.
И к квазу.
– Э-э... Бекас, скажите, надолго затянется наша операция?
– Завтра можете вернуться.
Володенька спросил.
– Ванесса Витольдовна, вы решили от меня избавиться?
– Нет, Владимир. На обратном пути мы вас заберём. Вы готовы ехать с нами в Полис?
– А у меня есть выбор?
– Конечно есть. Никто ничего вам диктовать не собирается. Мы дальше поедем на Багги. Сами видите - места в ней нет.
Тут Габри смущенно, не поднимая глаз спросила.
– А можно и я останусь? Только вы меня потом заберите.
Танечка обняла девочку.
– Оставайся, Надюша. Ты же видишь - это не воскресная прогулка. С нами опасно.
– Простите меня...
Тут Бабка вступила.
– Да за что простить-то. Оставайся девочка... Раечка, позаботьтесь об этих двух детишках. Я в долгу не останусь.
Мама Рая посмеялась.
– Бабка, да какие долги! Мне кажется, мы ещё много раз друг другу помогать будем...
Мила посмотрела на Деда. Тот сразу же отреагировал.
– Не-не-не, я с вами.
Отстегнули прицеп. Перетащили из него опасные игрушки в салон броневика. Замкнули все двери и люки.
Распрощались, и совсем было собрались отчаливать, когда на крыльцо выбралась на костылях Любушка. Закричала.
– Стой! Куда?! Стой!
Пашка вернулся к "невесте". Та вцепилась в него и со слезами укоряла.
– Чего не зашёл-то? Я тебя жду-жду...
Кое-как Пашка успокоил девочку. Обещал всё, что только можно обещать. На руках донёс до самой палаты, попросил скорее выздоравливать и всё такое.
– Что тебе привезти, моя прекрасная принцесса?
Ребёнок ответил сразу, не раздумывая.
– Сам приезжай, - иронично усмехнулась, - мой прекрасный принц.
Посмотрела горько, поняла, что Пашка торопится. Отпустила.
– Ладно. Поцелуй меня и катись.
На том и расстались.
Вроде бы пустячный случай. Подумаешь - ребёнок вообразил себе невесть что. Но на душе остался горьковатый осадок.
– Что этот сучий мир делает с людьми? Что он делает с детьми? Надо что-то менять.
– А что именно ты собрался менять?
– Спросила Бабка, и только тут Пашка понял, что говорит вслух.
– Я вот думаю... Кем бы была эта девочка там, в нормальном мире. И какие перспективы у неё здесь... Четырнадцать лет ребёнку... Она уже думает и чувствует как взрослая девушка. Вот скажите мне, женщины, как выкручиваться из этой ситуации? Я не могу ей сказать правды. Там возможен даже и суицид... И лгать ей... Она же всё чувствует, малейшую фальшь.
Бабка пообещала.
– Мы, Скорый, подумаем над этой проблемой. Думаю - решим.
– Спасибо.
И луноход попёр по старому Бабкиному маршруту к Чёрному Острову.
Практически везде, ехали по асфальту. Хоть старому и разбитому, но всё же... Только за Усть-Каменкой повернули направо и пошли по просёлкам.
Километров через пятнадцать и просёлки кончились.
Бабка села за руль и повела багги по просекам, лесным полянкам и звериным тропкам. Брода через узенькую речку искать не стала. Прямо с разгона вошла в воду, за пять секунд переплыла на другой берег, выбралась на песчаный пляжик, и снова въехала в елово-сосновый лес. Закрутилась по, только ей знакомым, тропинкам и лужайкам, пересекая ручейки и прогалины.