Ашезир кивнул.

— У меня похожие мысли.

Военачальник помедлил, на миг отвел глаза, потом выпалил:

— А если даже не так, все равно! Грызня между ли-нессерами ни к чему, а она начнется, даже если один из них коронуется или станет регентом при Хинзаре. Как тогда мы сможем удерживать завоеванные земли? Нами, — он ткнул себя в грудь, — завоеванные? Талмериды уже не помогут… Их главный отдавал свою дочь с расчетом, что она станет императрицей.

— Ты все правильно говоришь, я с тобой согласен. Но что именно хочешь сказать?

— Что мне приятнее не верить в твою вину, поэтому я в нее не верю. Война внутри Шахензи до добра не доведет. И еще… я рассчитываю остаться военачальником при новом правителе. Императорское войско меня любит и преданно мне и Империи. Не хотелось бы его огорчать…

Ага, это сделка. Хорошая сделка. Вряд ли Рашиз так уж уверен в невиновности Ашезира, но готов притвориться.

…Вот тебе и близкий друг, отец. Ему не так уж важно, кто твой убийца, главное, остаться при своем. Похоже, друзей у правителей не бывает…

Ропот в советной зале оборвался, когда Ашезир уселся на трон. Никто такого не ожидал: принцу-наследнику полагалось сидеть на верхней ступеньке, ведущей к трону. Правда, он уже не принц, а император, но сейчас все начнут с этим спорить…

Ашезир угадал.

— Мой принц! — воскликнул рябой Тхир, верный приспешник ли-нессера Цаура Саанхиса. — Время еще не пришло! Ты надел венец и занял трон вопреки закону!

Ему поддакнули, по зале снова пролетел ропот. На этот раз со скамей повскакивали все. Ашезиру пришлось воздеть руку и прикрикнуть:

— Молчать! Я больше не принц, а ваш император! Я не думал нарушать закон, но боги решили за меня.

Он кивнул служителю Гшарха. Тот выступил вперед, вытянул руки в стороны и зычным голосом провозгласил:

— Люди, перед вами божественный! Вчера верховному жрецу Тирушу было видение. К нему явился сам Гшарх и сказал, что дух его сына неспокоен и желает скорее войти в новое тело, ибо народу Шахензи угрожает братоубийственная война. Только божественный сумеет ее предотвратить. Когда мой господин и наставник проснулся, на его груди лежал императорский венец… Верховный жрец поведал мне о видении, рассказал, что нужно делать, а потом впал в забытье: мощь бога, увы, слишком тяжела для его смертных служителей… Я взял венец, но до последнего не знал, как быть дальше… И тут у изваяния Гшарха увидел принца… Он оплакивал отца, и это стало для меня знаком…

Кто в это поверил? Никто, разумеется. Но выступать против жреца ли-нессерам придется с осторожностью, иначе служитель Гшарха повторит свои слова перед народом. Тогда не миновать волнений. Еще бы! Злобные богатеи-вельможи хотят лишить людей возвращения полубога! Так уж испокон веков повелось, что и мелкая знать, и купцы, и чернь во всех своих невзгодах винили вельмож, а не императора. Тот — благородный и добрый, а беды людей от него просто скрывают.

Единственная возможность для ли-нессеров повлиять на народ, это выставить все так, будто престол занял самозванец, а жреца обвинить в предательстве. Сделать это сложно, потому они попытаются доказать все здесь, на совете. Если им удастся, то к людям просто выйдет иной божественный, не Ашезир.

— Откуда нам знать, что ты не ошибся, жрец? Может, ты не так понял верховного? Ведь мы не слышим его самого! — воскликнул один из младших советников отца.

Интересно, ради кого он старается, кто его подкупил и чем? Золотом или более высокой должностью? Или он говорит от чистого сердца?

— Разве тебе судить, верно ли я понял слова и знаки? — спросил служитель. — Только верховный жрец может подтвердить или опровергнуть мои слова. Увы, пока он…

— В забытьи, — хмыкнул Цаур Саанхис. — Очень вовремя. Однако у него есть и другие преемники. Еще двое, если не ошибаюсь.

— Не ошибаешься, досточтимый. Но, — жрец обвел руками и взглядом зал, — где они? Не потому ли их нет, что они доверили мне донести слова верховного?

— Или потому, что ни о чем не знали! — выкрикнул Тхир, и снова ему поддакнули, снова собрание зашумело, заголосило.

— Довольно! — Ашезиру пришлось повысить голос. — Я думал, мы собрались, чтобы поговорить о моем отце и найти того, кто его убил! Я ошибался?

— Нет, мой принц, но…

— Божественный, — прервал Ашезир Цаура. — Так ты должен меня называть, если не предатель.

— Но мы не знаем, — вклинился Тхир, — правда ли ты божественный? Ходили слухи, что ты последним видел императора. А что если ты его и…

Он не договорил, зато многозначительно оглянулся на остальных вельмож. Кто-то одобрительно закивал и выкрикнул «да», кто-то промолчал и отвел взгляд, а кто-то уставился на Ашезира в ожидании нужного знака. Пожалуй, для него и впрямь пришло время. Уже ясно, что на место регента, а может, императора метит Цаур — самый богатый ли-нессер и один из самых влиятельных.