— Ладно, не злись. Тем более сейчас это даже к лучшему. Раз ли-нессер Ширай заодно с каудихо, а каудихо пока выгодно видеть меня на троне, значит, у меня появился еще один негаданный союзник. Хотя неудивительно: у Ширая были свои счеты с императором. А еще у него есть воины…

— Да зачем тебе воины?! Ты что, междоусобицу решил устроить?

— Ни в коем случае. Но во дворце они пригодятся, если вельможи решат устроить переворот, в чем я ни на миг не сомневаюсь. Поэтому мне нужно, чтобы ты сейчас написала письмо рин-каудихо и отправила с ним верного посланника.

— Я?! О чем это ты?! Какой такой верный посланник?

— Не прикидывайся, — Ашезир махнул рукой. — Все равно не поверю, будто такового нет. Кто-то же донес твоему брату об отравлении? И уж конечно твой отец хотя бы на одного из соглядатаев тебе указал… на случай, если ты что-то важное узнаешь или услышишь. Сейчас не время притворяться, ну? Отправь этого человека к Виэльди. Твоим словам рин-каудихо скорее поверит, чем моим. Сделаешь это?

— Хорошо… — сдалась Данеска. — Если ты обещаешь…

— Обещаю! Не сделаю твоему посланнику ничего дурного — всего лишь отправлю в… ну откуда он там родом? Невеликая жертва за то, чтобы мы с тобой стали императорами.

— Пусть мне принесут пергамент и чернила. Но… сначала это, — она кивнула на жижу с остатками еды, увязшими в ворсе ковра. — Нужно, чтобы убрали, но… как объяснить, почему это вообще… Вдруг рабы что-то заподозрят? А потом начнут болтать.

Ашезир рассмеялся:

— Я тебе скажу, что они заподозрят: или что тебя снова отравили, или что ты беременна. Лучше второе, поэтому постарайся выглядеть довольной.

Стоило Ашезиру вспомнить об отравлении, и в голову пришла неприятная мысль: император последние недели всеми силами пытался выяснить, кто подсыпал Данеске яд. Судя по его намекам и довольному виду, почти выяснил… Увы, с Ашезиром своими догадками почти не делился. Как теперь узнать, кого подозревал? А оставлять это просто так тоже нельзя: те, кто пытался избавиться от принцессы один раз, могут попробовать и второй, и третий. Проклятье! Все же не вовремя он убил отца…

— Ну что, давай прощаться, что ли? Когда еще в следующий раз свидимся? — От зычного голоса Ширая Ирихтиса Виэльди вздрогнул и смял в руке послание. Ли-нессер это заметил и хохотнул, в уголках век сложились веселые морщинки. — Эй, да ладно тебе, не пугайся! Не собираюсь я выведывать твои секреты. Любовные, небось? — он подмигнул. — Так уж и быть, держи их при себе.

— О, если бы любовные! Но увы, — Виэльди усмехнулся, хотя было не до смеха: просто при беседе с русым бородачом сложно оставаться серьезным.

Он окинул взглядом комнату в поисках меча. Куда его положил? Кожаные ножны цвет в цвет совпадали с темным деревом и терялись на его фоне. Из дерева же здесь было сделано все: и стол, и кресло, и скамья, даже пол выложен узкими дощечками и стены обиты ими же.

А, да вот же он, на одной из скамеек!

Виэльди надел меч на пояс и снова повернулся к ли-нессеру.

— Вести тревожные.

Ширай прищурил зеленые, как море, глаза и чуть сдвинул брови.

— Неужели в Талмериде что-то стряслось?

— Да нет, не в Талмериде, а у вас, в Шахензи. На вот, сам прочитай.

Виэльди протянул ему послание, ли-нессер повертел его в руках и проворчал:

— Засранец степной, ты глумишься, что ли? Я в этих ваших каракулях ни в зуб ногой!

— До сих пор? А пора бы научиться, — хмыкнул Виэльди. — Пришлю тебе наставника посуровее. Если будешь плохо отвечать урок, станет стегать тебя плетью.

— Я тебе голову этого твоего наставника обратно в сундучке пришлю, в серебряном, поганец ты сучий.

— Серебро мне всегда пригодится, так что шли да побольше, — Виэльди ухмыльнулся, но тут же посерьезнел. — Ладно, хватит зубоскалить. Известие-то правда важное. Скажи, эта комната надежна?

— Обижаешь! В иную я бы тебя не поселил.

— Ну, я так, на всякий случай… — он помолчал, затем выдохнул: — Император мертв.

На лице ли-нессера неверие сменилось изумлением, а потом злобной радостью.

— Наконец-то окочурился, стервь! Но… как ты узнал об этом раньше меня? От кого?