— Если убьешь меня, потеряешь сильного воина, а вам они скоро пригодятся! — сказал мужчина. — Я знаю, что силы, которым противостоит твой муж, слишком сильны. Не делай глупостей, женщина!

Сарнай так сжала зубы, что в скулах отдалось болью.

— Я даю слово, что никто не узнает о том, что произошло сегодня на берегу озера! — произнес тем временем Райнер. — И не нарушу его, чего бы мне это не стоило! — а затем, напоследок смерил взглядом точеное тело рыжеволосой воительницы.

— Я не сплю с женщинами своего вождя! — добавил и повернувшись спиной, стал подниматься наверх, туда, где в огнях костров, засыпал лагерь. Сарнай было рванулась следом, но затем, передумав, подозвала к себе Наиму.

Старуха спустилась, осторожно приближаясь к разъяренной госпоже. Чуть присела и втянула голов в плечи, ожидая удара, но воительница лишь спросила:

— Кто он такой?

— Не человек! — ответила ведьма, не поднимая глаз на Сарнай, нутром чувствуя волны исходящей от женщины ярости. Казалось, еще немного, и она сорвется, закричит, ударит, причинит боль… Но рыжеволосой удалось удержать себя в руках.

— Говори понятно. Заладила, не человек, не человек!

Наима пригнулась ниже.

— Воин Райнер оборотень, на него не действует магия ведьм. На него вообще не действует никакая магия! — ответила.

— Оборотень? — Сарнай стала успокаиваться, хотя ее сердце продолжало биться в груди с неведанной ранее силой. Надо же, этот недочеловек победил ее голыми руками. Достал и мог легко свернуть шею. Нет, конечно же, она и понятия не имела, что он так быстр, иначе не потеряла бы бдительности, но все равно, было неприятно, что какой-то там посредственный воин так легко справился с ней, воительницей, равной которой еще не родила земля!

— Расскажешь мне все в шатре! — велела Сарнай. — Мы возвращаемся. И проследи, чтобы ни одна душа не заметила тебя. а этот Райнер…

— Он будет молчать, раз дал слово! — заторопилась с объяснением Наима.

Сарнай криво усмехнулась.

— О! — рассмеялась она сипло. — Он и правда будет молчать, только не по своей воле. Я не потерплю, чтобы кто-то знал мою тайну и не стоит спускать подобного отношения к своей повелительнице! — она покосилась на Наиму. — Я должна избавиться от этого воина.

Глаза старухи удивленно расширились, и Сарнай показалось, что она побаивается этого оборотня, или кем бы он там не был.

— Так что, побеспокойся! — приказала сухо. — Твоя оплошность. Ты упустила тварь в нашем войске.

Наима спорить не стала, только уронила голову и заторопилась за хозяйкой по песчаной круче в сторону лагеря, думая о том, как осуществить повеление Сарнай и понимая, как трудно будет сделать это.

Теперь я усиленно занималась воинским делом. Каждый день, вместо нудных уроков по истории и религии, я отправлялась в опустевшие казармы и пока девушки дожидались меня, гуляя вдоль заграждения, всецело отдавалась песне стали и звону летящей стрелы. При этом каждый вечер, как и положено, отправлялась на ужин к Вазиру, с надеждой услышать хоть малейшую новость о своем муже и войске, но повелитель молчал и все его приближенные, видимо, предупрежденные заранее, тоже хранили молчание. Но мне хватало одного взгляда на их кислые лица, чтобы догадаться: все идет не так, как они думали.

Даже во Дворце была замечена суета. Слуги казались мрачными, рабы пугались собственной тени, и я поняла — если Шаккару не удастся остановить врага, Хайрат обречен. Долго его жители не смогут удерживать чужаков. Проход меж скал слишком широкий, чтобы его можно было завалить камнями. Конечно, группа воинов какое-то время сможет противостоять неприятелю, если станут в ущелье стеной и соорудят защитные укрепления, да и, скорее всего, уже давно шла подготовка к обороне города, просто я не знала об этом. Кто станет рассказывать подобное принцессе, ничего не понимающей в битвах?

Все, что мне оставалось, это вера в Шаккара и мои уроки, во время которых я могла забыть о своих бедах и горестях, о потерях и страхах, пытаясь стать сильнее.

Незаметно для себя, стала делать успехи. Это пришло как-то неожиданно. Словно кто-то могучий влил силу в мои слабые руки, дал остроты зрению и скорости движениям. аббас удивлялся, но молчал, и я заметила, что ему стало интереснее заниматься со мной, когда я достигла определенного успеха.

Стараясь думать только о хорошем, я гнала прочь воспоминания о своем обещании, данном против собственной воли, страшному жрецу Великого Змея. Даже думать не хотелось о том, что когда-то придет время, и он потребует от меня что-то, о чем я не знаю и что, возможно, не хочу ему дать или исполнить. Но пока Исхан даже не появлялся на территории Дворца, и я старалась лишний раз не напоминать себе о его существовании, решив, что всему свое время, а нагнетать обстановку и изводить себя раньше времени, просто глупо и, кроме того, совершенно бесполезно.

Так текли наши дни.

Часто, возвращаясь во Дворец, я проходила мимо своих покоев и поднималась на самую высокую из башен. Она называлась — Башня Солнца. Именно на ней находился Вазир, когда я впервые вошла в город. Отсюда Хайрат открывался как на ладони и даже просматривались пески за кольцом Великого Змея, уходящие далеко за горизонт золотым трепещущем маревом созданным от жара, поднимавшегося от раскаленного песка.

О том, что произошло со мной, больше никто не заговаривал, и я хотела было сперва спросить у Вазира, нашел ли он того, кто отравил меня, лишив надежды вскоре стать матерью и едва не заставив покинуть этот мир, но почему-то передумала. Мне кажется, я знала и без него, чьих это рук дело.