— С чего ты решила, что я не осмелюсь? — вскинув брови, принцесса сделала еще один шаг и оказалась на расстоянии вытянутой руки от девушки, внезапно осознавшей свое положение. Оглядевшись по сторонам, Дилия поняла, что осталась одна. Ее свита благополучно переместилась в конец коридора, бросив свою госпожу.

— Еще раз скажешь хоть слово о моей семье или о моих людях, я сделаю так, что ты пожалеешь об этом! — произнесла принцесса.

— Что? Ты угрожаешь мне, матери наследника? — вскинула брови Дилия, хотя лицо ее стало белее снега.

— Поверь мне, можно сделать так, что ты умрешь, а твое тело продолжит жить, и твой ребенок увидит этот свет, но уже без своей матери, — Тахира протянула было руку в направлении шеи девушки, а затем уронила ее и улыбнулась так, что колени наложницы задрожали.

— Еще и неизвестно кто там, в твоем чреве, а мне так кажется, что это всего-навсего дочь! — добавила она и посмотрела прямо в глаза испуганной Дилии.

— Не попадайся больше на моем пути. Или узнаешь твердость моего слова! — сказала и повернулась спиной к сопернице, а затем подошла к своим рабыням и сделала им знак следовать за ней.

Дилия выдохнула и осела на пол. Ее служанки едва успели подхватить девушку, которую колотило от злости и страха. Наложница вырвалась из державших ее рук, замахнулась и ударила первую попавшую под руку девушку.

— Пошли вон. Трусихи! — тело ее била дрожь. Внутри, словно обжигающий жгут, свернулся ужас. Липкий и непреодолимый, потому что сегодня она увидела во взоре варварской принцессы приговор.

«Она не посмеет!» — подумала Дилия, но страх внутри нее горячо зашептал: «Посмеет!».

Тахира взмахнула рукой, прогоняя воспоминания рабыни, стоявшей перед ней с опущенной головой. Она понимала, о чем сейчас думает девушка. С тех пор, после стычки с наложницей акрама, они стали иначе относиться к своей госпоже. Появилось уважение, настоящее, не просто навеянное понятием о том, что она — хозяйка и ей только из-за этого стоит подчиняться.

— Говори же! — повторилась принцесса.

Рабыня подняла глаза.

— Прилетела вторая птица от вашего отца! — сказала она.

— Что? — Тахира привстала. — Откуда ты знаешь?

— Дворец полон слухами. Кто-то из рабов присутствовал во время разговора повелителя и ловчего!

Тахира нахмурилась. Ее сейчас мало интересовало, как несчастный раб после этого остался жив, а ведь, скорее всего, остался, раз пустил слухи среди слуг. Принцессу волновало, что написал ее отец свекру. Чтобы узнать содержимое послания, ей стоило идти к Ширин. Только она могла знать все точно.

— Что был в послании? — спросила Тахира.

Рабыня ответила совсем не так, как надеялась принцесса.

— Раба вывели раньше, чем повелитель Борхан взломал печать.

Вот и ответ, почему раб остался жив!

Тахира поднялась на ноги и пошла к выходу. Рабыня поспешила за ней, сложив руки на животе и глядя себе под ноги.

Едва принцесса подошла к дверям, как они плавно распахнулись — две рабыни склонили головы, пропуская свою госпожу. Шелестя дорогими одеждами, молодая девушка словно поплыла по гладкому полу, покрытому ковровой дорожкой. Две рабыни последовали за принцессой, молчаливые и на удивление, не улыбчивые.

Перед взором Тахиры мелькали залы, уже привычные ее глазам. Она шагала вперед с уверенностью повелительницы и встречные рабы торопились пасть ниц перед женой принца.

У входа в покои свекрови, Тахира застыла. Бросила короткий взгляд на служанок, что поспешили склониться проявляя почтение.

— Доложите обо мне повелительнице Ширин! — велела принцесса.

— Госпожа отдыхает и приказала ее не тревожить! — раздался голос из-за узорных дверей и рабыни поспешили открыть их, выпуская из комнат Ширин Ираду. Хазнедар посмотрела на принцессу долгим взглядом, а затем поклонилась, словно вспомнив, кто стоит перед ней.

— С повелительницей все в порядке? — забеспокоилась Тахира.

— Милостью богов! — кивнула в ответ Ирада.

— Хорошо, — не стала настаивать принцесса, — тогда я зайду к ней позже!

Хазнедар поклонилась и подождала, пока Тахира скроется за поворотом, а затем вернулась назад в покои своей повелительницы.

Ширин встретила ее сидя на подушках и попивая чай. Бросила настороженный взгляд, всматриваясь в выражение глаз старухи, вздохнула.

— Она хочет знать, что было в том послании, не иначе! — произнесла повелительница.