— Да мне плевать, если честно, говорил ты что-то или нет. Я и сам эту семейку планировал развести. Но тут появился ты и рушишь все мои планы. В общем так, без моей помощи тебе Риту не усмирить. Она костьми ляжет, но добьется, чтобы Вероника тебя послала в долгое путешествие. Но просто так я тебе помогать не собираюсь. Намек ясен? — Стас говорил так убедительно, что я почти поверила в его правдивость. Даже покосилась на него с подозрением.

— Ну…я даже не знаю…

— Либо мы с тобой сейчас договариваемся, либо уже сегодня Ника с тобой распрощается. Уж я знаю, как ее убедить, — добил врага Андриянов.

— Мне нужны деньги, чтобы расплатиться с партнером по бизнесу. Если не внесу свою долю, то он не оформит меня совладельцем. Это мой шанс, понимаешь?

— Понимаю, но это твои проблемы. Так что, будем решать вопрос или…?

— Или. Твои двадцать процентов, — сдался Сергей, явно недовольный таким поворотом.

— Пятьдесят.

— Имей совесть! Тридцать.

— Шестьдесят.

— Ладно-ладно, пятьдесят. Только прошу тебя, продай эту чертову машину побыстрее.

— Договорились. С тобой приятно иметь дело, — самоуверенно произнес Стас. — Ну, бывай.

— Угу, — буркнул Сережа обиженно и через несколько секунд запись прервалась.

В комнате повисла тишина. Ника немигающим взором буравила телефон. Ее лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, и это мне совсем не нравилось. Лучше бы плакала, кричала или била посуду, чтобы выпустить хоть немного обиду и боль. Я бы, как смогла, поддержала ее, убедила в том, что жизнь продолжается, и в мире еще есть нормальные мужчина. Но ее спокойствие сбивало с толку. Я не знала, как себя вести. Стоит ли что-то говорить или дать сестренке переварить услышанное? Обнять или оставить наедине с собой на какое-то время?

— Я поняла. Спасибо, — холодно бросила Вероника и толкнула телефон к Стасу.

— Никусь…

— Я разберусь сама, — не дала мне договорить сестренка. — Все хорошо. Можешь спокойно ехать к Стасу.

— Я тебя не оставлю в таком состоянии, — твердо заявила, не желая слушать никаких отговорок.

— Рита права…

— Я сказала, что разберусь сама. Тем более, скоро Сережа приедет, — выдала Ника.

— Ты…ты что…с ним? Ты с ним… — задыхаясь от возмущение, пыталась сказать что-то связное, но реакция сестры меня убила.

— Стас, забери ее, пожалуйста. Все будет хорошо, — тепло улыбнулась Ника и обняла меня. — Верь в меня, сестренка. Я разберусь сама, даю слово.

— Но…

— Пожалуйста.

— Ты очень странно себя ведешь, Ник. Это меня пугает, — заглянула ей в глаза, в надежде что-то там прочесть, но мне это не удалось.

— Скоро все поймешь, малышка. Удачного тебе переезда.

Ника поцеловала меня в лоб и отпустила. Я так ничего и не поняла, но, взглянув на Стаса, решила оставить сестренку в покое. Андриянов насмешливо смотрел в мою сторону и совсем не переживал. У них с Никой всегда было особое взаимопонимание. Словно ментальная связь, позволяющая понимать друг друга без слов. Честно говоря, я даже заревновала. И даже не могла точно сказать кого к кому. Со всех сторон я была в проигрыше.

Решив не спорить, я все-таки уехала со Стасом. По дороге усиленно обдумывала, как исправить ситуацию. По всему выходило, что Ника знает о Стасе в разы больше, чем я сама. Мне это казалось неправильным. Поэтому вместо жаркой ночи я устроила любимому допрос с пристрастием. Практически до утра мы делились друг с другом самым сокровенным и отвечали на любые заданные вопросы, даже очень личные и неудобные. Наверное, в эту ночь мы сблизились больше, чем за все время наших отношений. И ни один из нас об этом не пожалел. Даже утром, когда, проспав всего три часа, кое-как отдирали себя от подушек.

Рабочий день шел тяжело. Глаза слипались. Кости ломило от недосыпа, как у меня всегда бывало после бессонных ночей. Благо Грымза сегодня была очень занята и сильно не загружала работой. Еще и сказала, чтобы ее никто не беспокоил. Хоть один день спокойствия.

В обед за мной заехал Паша, с которым, наконец-то, получилось встретиться. Мы расположились в небольшом кафе на удобных диванчиках. Приятная улыбчивая официантка быстро приняла у нас заказ и упорхнула.

— Паш, а как так получилось, что ты вернулся? Ты же, вроде, надолго уезжал. Вечеринку прощальную организовывал, — задала не дающий покоя вопрос.

— Да там так все навалилось. Отец умер и…

— Ох! Паш, извини. Сочувствую, — взяла друга за руку, чувствуя жуткое чувство вины. Правда, раньше он никогда не рассказывал об отце. И вообще, все думали, что его воспитывает одна мама.

— Да ладно. Мы с ним не ладили. Он бросил нас с мамой, а когда я уже вырос и институт заканчивал, объявился. Мне его помощь не сдалась. Это же он предложил мне оплатить учебу. Я согласился только ради матери. А через несколько дней после того, как я уехал, отец умер. Тромб оторвался. Пришлось срочно возвращаться, так как он указал меня наследником своей компании. Но это все не так интересно, — явно не желая обсуждать эту тему, Паша постарался переключиться на другую. — Лучше расскажи, как ты? Что нового?