— Отличная страна, — заметил Санеш Полтар, очень довольный тем, что может снова взобраться на лошадь.

Действительно, северный Нильсаэль с его широкими полями и пологими холмами прекрасно подходил для кавалерии.

— Интересно, сколько лосей здесь водится?

— Ни одного, насколько мне известно, — ответил Ваэлин. — Но на юге полно оленей и диких коз.

— Козы, — брезгливо скривился Санеш. — Их шкур нужен десяток на один шатёр. Тогда как из одного лося получается два.

Армия выдвинулась из леса сомкнутым строем. Ряды прекрасно экипированных солдат шагали в привычном порядке, хотя и не совсем в ногу. Десять пехотных полков шли широкой колонной, эорхиль гарцевали на флангах. Строй замыкали сеорда: кланы держались вместе, но военным порядком там и не пахло. Боевой штандарт Армии Севера развевался во главе колонны. Его нёс десятник Ультин, который из кожи вон лез, чтобы не допустить других к столь почётной обязанности. Алорнис привлекла к осуществлению своего замысла лучших армейских портных: огромный белый ястреб парил на фоне пики эорхиль с одной стороны и палицы сеорда — с другой. Понизу располагался голубой овал, символизировавший лазурит.

— Немного простовато, не находишь? — спросила Алорнис, показывая Ваэлину набросок.

— В самый раз для солдатни, — пожал он плечами.

Дождавшись, пока из лесу не выйдет последний воин-сеорда, Аль-Сорна ещё некоторое время всматривался в тёмную чащу, втайне надеясь увидеть два ярко-зелёных глаза. Но там не было ничего, кроме зелени деревьев. Лишь песнь крови отозвалась единственной нотой, некой неопределимой древней силой, в которой можно было различить надежду.

— И тебе удачи, — прошептал Ваэлин и повернул Огонька на юг.

Пятнадцать миль он вёл их прямо, затем объявил привал, выставив дозор в три раза больше обычного. Эорхиль отправились в караул добровольно, некоторые с радостным гиканьем понукали коней, счастливые, что вырвались из объятий леса. Их отряды, один за другим, возвратились только к закату, некоторые успели даже поохотиться на оленей и привезли с собой добычу. Сеорда расположились на северной границе лагеря, стараясь, наоборот, держаться как можно ближе к лесу. Они безмолвно сидели у костров, готовили стрелы и правили ножи с мрачным смирением.

Неподалёку от палатки Геры Драки ля Ваэлин обнаружил Дарену, она сидела неподвижно с закрытыми глазами. Встревоженное лицо сеордского вождя наверняка было отражением лица самого Аль-Сорны.

— Однажды в племени пропал ребёнок, — сказал Дракиль присевшему к костру Ваэлину. — Мы уже думали, что его утащил дикий кот, но Адра Тураль вот так же просидела всю ночь, а затем отвела меня туда, где был мальчик: он поскользнулся на речных камнях, упал и ударился головой. Ребёнок выжил, хотя не может теперь запомнить даже своё имя.

— Адра Тураль? — переспросил Ваэлин.

— Летучий Дух. Самое подходящее имя для такой, как она.

С тихим стоном Дарена открыла глаза, вздрогнула от подступившего холода и подсела ближе к огню. Ваэлин накинул ей на плечи меховое покрывало.

— Вы долго не возвращались, — сказал он ей.

— Там было на что посмотреть, — со вздохом ответила та. — Вы были правы, милорд, насчёт Алльтора. Город всё ещё держится, а на его стенах горит очень яркая душа.

— А что происходит на нашем пути в Алльтор?

— Между Азраэлем и Кумбраэлем перемещаются крупные отряды воларцев. В Нильсаэле их поменьше, но я видела, как некоторые покидают Варинсхолд. В лесу близ города я видела и другие души, лучезарные, но при этом — тёмные, многие были даже темнее воларцев. Я чувствую, там творятся страшные дела. — Она глотнула воды из фляжки. — Остатки королевской гвардии, примерно три тысячи человек, движутся в сторону Серых гор, к нильсаэльской границе. Их души черны от страха и бремени поражения. Ещё я мельком заметила большой отряд, движущийся в нашу сторону из Западного Нильсаэля, но мне не удалось рассмотреть, кто они и чего хотят.

— Вы и так сделали много больше, чем я мог надеяться, госпожа.

С востока послышался звук горна: это возвращался конный разъезд. Ваэлин поднялся навстречу капитану Адалю, тот галопом подскакал к костру. Осадив коня, капитан сумрачно отсалютовал Ваэлину.

— Милорд, мы нашли деревню.

На деревенской площади были свалены голые тела: побелевшие, с уже застывшими на утреннем холоде конечностями. Большинству перерезали горло, однако кое-кто явно погиб в бою.

— В основном старики и дети, — заметил Норта.

— Они убили всех, кого нельзя продать, — ровным голосом сказала Дарена, но не смогла при виде трупов удержаться от слёз. — Словно скотоводы, режущие слабый приплод.

Деревня была разграблена, всё более или менее ценное вывезено, но дома остались нетронутыми. Прежде это было уютное местечко: белые мазанки под соломенными крышами, высокая мельница на холме — её лопасти продолжали вращаться, равнодушные к судьбе тех, кто её построил.