Кружит бесконечный, не заканчивающийся вальс. Кружатся мужские лица, свечи, подвески огромной люстры. Деликатно шаркают туфли по паркету, цветными платками, будто на ветру, взлетают атласные юбки дам, кокетливо белеют кружева. И: «Госпожа Крайт, госпожа Крайт!..»

Нет, не может этого быть, просто никак не может!

– Хей-хей, малышка! Да ты просто тут всех затмила!

Когда на месте жгучего красавца-брюнета, настойчиво выпрашивающего у неё ленточку, Грег оказался, Тиль пропустила, но появлению его обрадовалась. Рыжий будто отрезвил, заставил мир немного устойчивее быть, не до конца, не до привычной монументальности, но всё же. А вальс никак не желал заканчиваться.

– Эй, ты никак онемела?
– подначил Грег.
– Бывают же чудеса на свете!

– Нет, просто музыка дивная, правда?
– Тиль наклонила голову к плечу, как учит преподаватель танцев. Быстро глянула на партнёра и тут же, будто смутившись, опустила глаза - это уже наука от Мими. А ещё улыбнулась - просто так, ничему конкретному и всему сразу: партнёру, свечам и разлетающимся юбкам.
– Ты не согласен?

– Нет.
– Голос у Грега вдруг изменился, ниже стал и серьёзнее, что ли, даже в хрипоту чуть съехал.

Тильда опять на парня глянула. Лицо у него тоже посерьёзнело, брови нахмурены, губы сжаты и смотрел он почему-то не на партнёршу, а вниз, на ноги.

– Гре-ег, - позвала, стараясь улыбаться как можно милее, - с тобой всё в порядке?

– Со мной - да, - пролаял рыжий в типично картовской манере.

– Значит, со мной что-то не так? Я тебе ногу отдавила?

– Это не ты.

– То есть как не я?
– опешила Тиль.

Волшебство исчезло, будто его тряпкой стёрли. От духоты, жара свечей и пыли стало нечем дышать. Скрипка сфальшивила, скрежетнув по ушам, а ноги усталым свинцом налились. Да ещё Грег молчал, и появилось ощущение, словно его здесь и вовсе нет, лишь заученно двигающееся тело осталось.

– Может, выйдем в сад?
– едва не шёпотом предложила Тильда, ни с того ни сего вдруг оробев.

Рыжий коротко кивнул - голова дёрнулась вверх-вниз на негнущейся шее - и пошёл к дверям, даже руки предложить забыв. Девушке ничего не оставалось, как следом тащиться, будто провинившейся собачонке - не самое приятное чувство.

Шёл Грег долго, огни бального зала и освещённая веранда давно остались за деревьями. Вокруг сумеречная мгла сгустилась, от света остались лишь ореолы отблесков вокруг крон и кустов, да большие осенние звёзды. Музыка глуше стала, доносилась, словно из-за стены, а людских голосов совсем неслышно. А ещё Тиль моментально замёрзла, шаль-то осталась в гардеробной.

Наконец, рыжий остановился возле скамейки, но садиться не стал. Стоял, сердито отвернувшись, сунув руки в карманы брюк, забавно задрав фалды фрака. Вот только смешным он совсем не выглядел. Скорее уж страшноватым и незнакомым.

– А ты как здесь очутился?
– Для того чтобы спросить, девушке откашляться пришлось.
– Вроде говорили, что приглашения раздавать не будут.

– Кузину сопровождаю, - отозвался он неохотно.

– Баст, да?
– фыркнула Крайт.
– Сочувствую. Что же ты? Вот просто бросил даму и смылся? Фу, даже для тебя это слишком.

Грег, по-прежнему хмурый, насупленный, чужой, обернулся, глядя исподлобья. Смеяться разом расхотелось.

– Ты что с собой сделала?
– не спросил, а просто-таки потребовал ответа рыжий.

– Тебе не нравится?
– Тиль прикусила губу, уж больно собственный, обиженно дрогнувший голос ненужным показался. Мужчина отвечать не стал, лишь плечами дёрнул непонятно: то ли раздражённо, то ли пожал равнодушно.
– Может, вернёмся? Нехорошо получается, ты кузину Баст бросил, я Карта. Да и вдруг увидит кто? И так болтают...

– Что болтают?

– Да глупости всякие, - вконец смутилась Тиль.
– Про нас с тобой. Вроде, что у нас... отношения. Оттого ты со мной и Картом везде ходишь. Ну, понимаешь же?

– Нет. Не понимаю, - чётко, делая между словами немалые паузы, отозвался Грег и получилось у него это точь-в-точь по-кузеновски.
– Кажется, я вообще мало что понимаю. И очень многого не вижу.

– Чего ты не видишь?

Тильда обхватила плечи руками - холод на самом деле заставлял дрожать, да и ветерок, не сильный, но промозглый, забирался под тонкий атлас, холодил шею, противно перебирая мокрыми пальчиками выбившиеся из причёски прядки. А Грег...

Грег, помянув сквозь зубы Вечную ночь и чью-то мать, шагнул и оказался очень близко, так близко, что Тиль отодвинуться захотелось. Наклонился-навис над ней, пытаясь в лицо заглянуть.

– А ты ведь действительно хорошенькая, - процедил как будто со злобой, - даже очень.

– Да что с тобой?
– просипела Крайт.

Ей вдруг так страшно стало, что хоть беги. Вот только некуда: позади лишь тёмный, угрожающе пришёптывающий сад, по бокам колючие заросли шпалерных роз, а дорожку к особняку Грег загораживал.