– Да какие ещё гвозди?

Карт заставил себя разжать руки, отпустить штурвал. Сцепил пальцы, положив локти на подлокотники: хвататься за рычаги, когда находишься на такой глубине связи - это не самая умная идея. Можно и в небе очнуться. Или, скорее, в заборе.

– А ты объяснил малышке, как до такого решения дошёл?
– ещё слаще, прямо чистым сиропом, капнул Грег.

– Во-первых, я сто раз просил её так не называть. А, во-вторых, зачем что-то объяснять, если решение правильное? Единственно правильное в данном случае. Или у тебя другое мнение?

– Другое мнение у меня всегда есть, - заверил спирит.
– Только вот Тиль-то в курсе, что оно правильное? Ты, молчаливый наш, уже два раза глобально ошибся. Хочешь третий? Ну так получишь. Когда до тебя, тупого, дойдёт: это ведомому ничего, кроме приказа, слышать не надо. Что ты, родное сердце, по жизни, словно в бою?

– Сам же говорил: с бабами, как на войне, - усмехнулся Крайт.

– Ты меня больше слушай! Зачем малышку сюда припёр?

– А сколько можно в тайны играть?

– Ладно, устроишь ты аттракцион срывания всех и всяческих покровов, разоблачение магов и открытия секретов. Кому от этого легче станет? Тебе? Ей? Знаешь, друг, есть дерьмо, которое ворошить не стоит. Оно и раньше-то воняло, а со временем окончательно протухло.

– Я хочу, чтобы на этот раз Тильда сама выбирала. И понимала, чем это грозит.

– Кого выбирала? Тебя, что ли? Малознакомого мужика, которого она десять лет не видела? Тебе не кажется, между двадцатилетним, правда, героическим молокососом и нынешним господином Крайтом есть небольшая разница? Крохотная такая, невидимая почти. Размером с дом. Это ты у нас на всю голову ушибленный, но она-то нормальная. У малышки давным-давно своя жизнь.

– Не называй её так!
– грохнул кулаком по подлокотнику Карт.

Подлокотник крякнул, но привычно выдержал.

– Оставь ты её в покое. Тиль не единственная, кто способен оценить твои тонкие душевные качества и трепетную натуру. И не она одна нуждается в защите и опеке. Глянь по сторонам, и мигом найдёшь рядом с кем... Как ты там говорил? Напомни, было что-то жутко романтичное, помнится, я даже всплакнул. А, вот! «Я с ней рядом согреваюсь. Тиль как огонёк, вроде бы слабенький, блеклый такой, но это пока не коснёшься. Может обжечь, мало не покажется»

– Заткнись, - буркнул Карт.

– Да как скажешь, командир. Эх, молодость, молодость. Романтика, поэзия, мечты, луна, стишата собственного сочинения под подушкой. Знаешь, вот поэтому я на самом деле скучаю. Впрочем, ты, наверное, тоже. Хоть и живой.

– Ты с Тильдой этого бреда не неси. А то мигом на Небе окажешься.

– А ты даже не на моём месте, а со мной. Психов в спириты не берут, тем более после трибунала. Слушай, до меня дошло, почему вы так друг другу подходите! Вы же оба как орехи.

– Земляные?

– Твёрдые. Не дай Небо где щёлочка будет. Не-е, как яйца: сверху гладенько и крепенько, а внутри болтушка. Вот только когда двое в водолазных костюмах в одной постели оказываются, это, наверное, жутко неудобно.

– С загибами логики ты явно перебарщиваешь.

– Да что тут непонятного? Просто поговори с ней!

– И что я сказать могу?!

– Крайт, не прикидывайся большим кретином, чем ты есть на самом деле. Что настоящий офицер может даме сказать? «Я тебя люблю, пошли делать потомство!». И не надо больше никаких «логичных и единственно правильных решений» вместе с муками выбора. Чего тебя так и тянет всё усложнять?

– Это тебя тянет всё упрощать.

– Слушай, друг, а ты хоть раз признавался ей?
– мученически вздохнул Грег.

– Признавался. Однажды.

– И что?

– И ничего. В итоге она вышла замуж за этого слизняка.

– Небо! Кто о чём, а Крайт страдает! Вот что я тебе скажу, командир. Право выбора и уважение чужого мнения, особенного женского, это очень достойно и современно. Прямо-таки передовая точка зрения, и очень колониальная. Вот только иногда стоит и попроще быть, попримитивнее: за волосы - и в пещеру. Гарантирую, всем легче станет.

– Может и так. Только я пришёл к другому выводу.

– Великая ночь! Да чтоб тебя демоны вместе с твоими выводами отодрали!

– Конец связи, - согласился Карт, снимая переходник.

***

Одиннадцать лет назад

Cобачонку Тиль увидела, когда на обрывчик выехала. Вернее, поначалу-то она и не поняла, что это такое бултыхается: дядюшкин охотничий жеребец артачился, недовольно ногами перебирал, норовя податься боком. На месте-то его удержать уже мучение, а уж разглядывать, что там коричневую воду баламутит совсем недосуг. Но потом всё же рассмотрела круглую головёнку с прижатыми, будто прилизанными ушами. Следом и слабенький, обрывистый плачь щенка расслышала, раньше его рокот леса заглушал - гроза приближалась, вот-вот накроет. А ещё Тильда разобрала, что детёныша на стремнину тянет. Видимо, вверх по течению буря, уже разразилась, переполнив тихий ручей. Вода пучилась, перекатывалась на притопленных корягах настоящими волнами - тесно ей становилось в узком и не слишком глубоком русле.