Главный Жрец сидел в приделе, лицом к высокому, прорезающему всю стену Храма Творения, окну. Он задумчиво разглядывал светлеющее небо, еще расцвеченное нежными лепестками высоких облаков. Недавно закончившееся раннее утреннее служебное Моление и обычная процедура разоблачение от ритуальных одежд никак не повлияли на его настроение. Он с вечера не мог прийти к однозначному решению. Но его нужно было принять, иначе необратимость разрушения их Мира станет очевидной данностью. 

Накануне Берне с такой пронзительной ясностью понял это, что все остальное померкло перед страшной перспективой гибели одного из последних маленьких осколков исчезнувшей Цивилизации, вверенного его попечению судьбой. Он понимал, что осуществление этой грандиозной цели ему не по силам. И не потому, что он одинок или слаб. Слишком могущественные силы, составляющие этот Мир, никогда не позволят никому даже подумать об этом. Но просто так сидеть и наблюдать, как рушатся остатки последних заповедных уголков человеческой естества, ему было невыносимо. Пусть он ничего не сможет осуществить реально, но хотя бы на краткий миг отсрочит этот непостижимо страшный конец. Может случиться так, что его усилия умножат другие, если он, Верховный Жрец, патриарх и пастырь своих человеков, указывая Путь к Спасению, отдаст этому все свои силы.

Завеса заблуждений об истинном положении его Мира спала с его глаз во время его последних вызовов к богам Лакки. Повеление пришло от них неожиданно, во время вечернего Моления. Что-то должно было случиться, если боги Лакки, в нарушении установленного столетиями ритуала, пренебрегли своим же, от века данным Законом Священного Знания. Берне спешно перестроил ход вечернего Моления и, приняв ритуальное положение перед Чашей, в следующее мгновение оказался в мире богов Лакки.

На этот раз его ждала совершенно другая обстановка. Берне поначалу не мог никак сориентироваться в окружении самого обыденного интерьера, который мог быть в Аврелионе в доме у каждого интеллакта. Обычная мебель и укрытые такими же информационными сервиспанелями стены комнаты отрезвили Берне. Ему вдруг на один миг показалось, что перемещение не состоялось, и он в силу какого-то сбоя оказался в комнате одного из своих прихожан. Но голос, в следующий миг зазвучавший у него в голове, вернул Берне к ожидаемому предчувствию. Внезапно появившаяся за столом фигура приказала ему сесть на стоящий поодаль стул и произнесла:

– Тебе, Главный Жрец, надлежит исполнить наше Повеление со всем тщанием, к которому обязывает твоя должность. Во время этого Моления ты должен будешь объявить собравшимся интеллактам и мегалонам нашу Волю. Им надлежит в течение грядущей ночи исполнить свой супружескую обязанность и на следующий день, в начале первой трети утра, собраться у ворот Храма Творения с тем, чтобы пройти внеочередную эувенизацию. Свершению этой процедуры подлежат все жители Аврелиона… 

Бог Лакки не успел договорить. Он внезапно замолчал и тут же Берне охватило непонятное оцепенение. Оно было странного свойства. Он не мог ни пошевелиться, ни сказать ни слова, но при этом не потерял способности мыслить. И первой же его мыслью была та, которая дала ему понять, что его как-бы «отключили». Фигура в серебристой мантии с черно-жемчужным отливом не пошевелилась ни на один миг, пока длилось его оцепенение. Но Берне отчетливо слышал голос бога Лакки, который, видимо, беседовал с каким-то другим богом. «…я учел и эти обстоятельства… нельзя… нет, невозможно, потому что пропускная способность Медцентра не рассчитана на экстремальный вариант обработки… я предлагаю, милинер Скаретти, пока идет загрузка обработчиков данных, подключить другие терминалы в Ситарионе и Гериконе, и еще несколько ближайших, хотя бы в Дашоне… да, это снимет … критический поток массы, пока мы не начали акцию в этих поселениях… Набор должен состоятся в любом случае одновременно. Вы отвечаете за его бесперебойное исполнение… И помните, время не позволяет ждать. Все, кто не прошел тесты на комплекс интеллектуальных и биоданных, особенно в областях парциальных новообразований, немедленно отправлять на окончательную реинкарнацию… Да, только в качестве чистого биологического материала…». 

Но одновременно с этими словами в голове Берне зазвучали голоса: «Он должен об этом знать…». «Он один из нас, Хранителей последних людей, способен спасти их от гибели…». «Пусть услышит разговор сверхгуманов, тогда ему станет ясен масштаб надвигающейся катастрофы…».

Голосов было много. В первое мгновение Берне растерялся. Не в состоянии различить принадлежность голосов, он принял их за наваждение, ниспосланное Злом, чтобы помешать понять смысл разговора бога Лакки. Но эти голоса, вдруг смолкнув все разом, оставили взамен один, обратившийся прямо к нему: «Мы, последние сущности живших когда-то патриархов, обращаемся к тебе, как к единственному живому представителю наших ипостасей. О нас ты должен был узнать от твоего предшественника, одного из мучеников за нашу идею и веру. Человечеству, последними представителями которых являются интеллакты и мегалоны, грозит неминуемое исчезновение. Зло, воплотившееся в облик существ, которых ты знаешь, как богов Лакки, попытается с твоей помощью начать планомерное истребление последних мыслящих представителей расы людей…». 

– Итак, Верховный Жрец, наши повеления для тебя будут заключены в неукоснительном соблюдении процедуры бесперебойного поступления интеллактов и мегалонов в Медцентр. Для этого тебе следует провести подряд в течение указанного времени непрерывные Моления, чтобы интеллакты и мегалоны, не поместившиеся в Храме Творения в предыдущие Моления, смогли войти на место ушедших в Медцентр через храмовый портал. Не скрою, это потребует от тебя больших физических усилий, но они будут достойно вознаграждены по окончании запланированной акции. Обо всех дополнительной информации ты будешь извещен в свое время. Ты свободен…

Так внезапно оборвавшийся разговор с информационным фантомом патриарха привел Берне в замешательство. Едва придя в себя, он смог пробормотать:

– Благодарю Вас, Ваша Божественная Сущность за оказанное благоволение. Я исполню Ваше Повеление… 

Весь остаток Моления Берне провел как во сне. Он с трудом понимал, что с ним произошло. И если последние разговоры с патриархом о гибели людского рода, были лишь умозрительными предположениями, то явное их подтверждение в услышанных посланиях и напутствии ушедших Главных Жрецов лишало его душевного равновесия. Если сами боги Лакки, или их неведомые ипостаси, которых древние патриархи называли «сверхгуманами» являли собой то самое Зло, против которого он проповедовал жителям Аврелиона, то что же тогда есть Добро и Вера в этой жизни? Чего нужно держаться, чтобы достойно предстать перед богами Лакки?.. Или перед «сверхгуманами»?.. Ибо Берне забрезжила страшная в своей правде мысль, что нет богов Лакки, и никогда не было, а есть только жестокие, бездушные «сверхгуманы», использующие оставшийся род людской в своих неведомых целях! Берне понял, что существа, которых он принимал за богов Лакки, не являются ими. Если боги Лакки существуют, то только не в этом жутком бесстрастно-холодном, меркантильном мире бездушных существ.

Берне окатила волна холодного пота! Ни об этом ли говорил Главный Жрец, когда спрашивал о неких крамольных мыслях, возникающих помимо его воли? Не за это ли его покарали боги Лакки? Но если патриарх был так беспощадно наказан ими, значит, у них было немало причин так поступить. Ибо только существа, такие же, как и все земное, могут бояться последствий поступков обыкновенного интеллакта, пусть и облеченного властью Главного Жреца! Эти существа и есть «сверхгуманы» и они же узурпаторы божественных Законов Священных Знаний, ибо законы эти в сути своей гуманны, справедливы и благи!..