Но нет, не оторвалась...

Рука лежащего бедняги, откинутая над головой, дернулась. Беззвучно полыхнуло, и на краю леса, за огородом, метрах в двухстах, рухнули сосны. Штуки четыре.

Антон осторожно выкрутил из руки беспамятного странного посетителя странное оружие. Потом подобрал штуку, которая смахивала на телевизионный пульт с единственной клавишей. Покрутил, осмотрел, пробормотал - Попробуем - и, направив на существо, отдыхающее в ботве, нажал кнопку. Вылетевший белый шарик развернулся в помятую простыню и, мультяшно вращаясь, закутал уродца в белый кокон с торчащей в головах удобной тканевой ручкой.

Тоха затащил куль в прихожую.

Танечка, которая с ружьём, спросила - Там что? Он?

– Да, Таня, он.

– И зачем ты его сюда?

– Допрашивать буду. Он каким-то боком причастный к вашему раздвоению.

– Ты его лицо видел? Как ты с ним будешь разговаривать?
– Спросила вторая.

– Ну... Не красавец, конечно. Но с лица воды не пить. Разберёмся.

Антон затащил мешок на кухню, выдвинул на середину стул, и усадил на него куль. Потом вынул из-за пояса нож и аккуратно взрезал ткань на месте головы. Урод уже очнулся и обеспокоенно глядел на людей. Потом, заметив на столе свои пульт и пистолетик, уставился на них сосредоточенно.

Антон отрицательно поводил пальцем - Даже и не думай.

Подтащил табуретку и сел напротив, упёршись тяжёлым взглядом в лицо пленному.

– Ну что? Будем говорить, или как?

Чудище, как-то понятливо очень разумно, на него посмотрело и указало взглядом на неразрезанный на туловище мешок.

– Освободить?... Ты нас за дураков-то не держи!

Тот замер и долго недоуменно смотрел на Тоху. Потом будто что-то понял. Замотал головой из стороны в сторону и зачирикал как воробей.

– Просит руки освободить, - обернулся Тоха к женщинам.

– Может ему ещё и ружьё отдать?
– Поинтересовалась одна.

Антон повернулся к мешку, недобро усмехаясь - Значит, ты решил нас на дурика взять? Гадёныш.
– Коротко размахнулся и врезал чудищу по утюгу. Лицо, внешне смахивающее на каменное, оказалось мягким. Из разбитого носа потекла белая жидкость.

– Тошь, - сказала Танечка с ружьём, - Ты это... Не психуй.

Тоша пояснил - А я и не психую. Так положено. Чтобы этот, - он кивнул на спелёнутого, - осознал серьёзность ситуации.

Пленник истошно чирикал и водил мордой вверх и вниз, указывая глазами то себе на грудь, то поднимая их к потоку дёргаными движениями.

Антон вроде что-то сообразил. Приподнялся и прикоснулся рукой к голове уродика. Тот радостно и часто закивал и опять зачастил - Чирик, чирик. Птичка, твою мать.

Тоха прикоснулся к кривому металлическому обручу, приляпанному на плоскорожую башку. Урод закивал ещё сильнее и ещё громче зачирикал.

– Вроде, поправить просит, - сказал Тоха и поглубже насадил обруч на неровную голову.

Тот в ответ, чисто человеческим отрицанием замотал своим утюгом.

– А что тогда?
– Удивился Тоха.

Плоскомордый заводил плечами, призывая вынуть его из мешка.

– Ладно, - согласился человек, - оружия у него нет, я его общупал. Таня, держи его на мушке, я ему руки освобожу. Он что-то объяснить хочет.

– А если он опять в драку кинется?

– Не кинется. Слабоват он в драке. Без своих прибамбахов он никто. Прибью, как таракана.

Антон взял нож и аккуратно разрезал ткань на груди. Так, чтобы только руки можно было вытащить.

Урод тут же высвободил их из кокона. Посмотрел на Танин ствол, направленный на него и успокаивающе помотал отрицательно харей. Мол, не надо боятся.

Снял с головы кривой обруч, постучал им по сиденью. Потом снова напялил его на свою утюгоподобную башку и заводил одним из трёх пальцев по краю. Прислушался к чему-то и выдал "нормальным" голосом - Ю кноу вот ай мейн?

Хозяева смотрели на него непонимающе.

Он снова повозюкал обруч.

– Он тарус медэ акцезэ?

Люди переглянулись недоуменно.

– Ту мие разумеешь?

– О! Уже ближе. Покрути-ка ещё, - скомандовал Антон.

– Вы меня понимаете?

– Вот теперь понимаем, - удовлетворено кивнул Тоха.

– Вы, когда ударили по переводчику, сбили настройку на эту местность, - пояснил плоскомордый.

Потом спросил у Антона - Какой ваш... Какое ваше имя?

– Антон, - представился хозяин, - а что?

– А моё имя...

Но Тоха грозно его перебил - А мне без разницы твоё имя! Ты думаешь, что я тебя прибью, и всю жизнь буду вспоминать?