Максим попытался сконцентрироваться и проследить за цепочкой событий. Так, вот он проезжает по объездной трассе до поворота. А дальше…

Максим снова ощутил подступающую панику, которая только что его отпустила.

Там было что-то… Здесь! Здесь было что-то. Он снова ощутил чужое присутствие того, что было с ним на трассе. Оно здесь!

Максим, пытаясь подняться, резко сел на кровати, но тут голова закружилась, и он потерял сознание.

Лучи полуденного солнца проникали сквозь ветви яблони. Легкий ветерок играл с волосами Максима, приятно освежая лицо. В этом году весна была довольно прохладная, и никак не хотела уходить. Но, наконец, наступило лето и быстро вошло в свои права. Июнь выдался жарким, безветренным и солнечным.

Прошла неделя с тех пор, как Максима выписали из больницы. Решив позволить себе незапланированный отпуск, он проводил время в своем загородном доме, подальше от городской суеты. Врачи рекомендовали отдохнуть хотя бы пару недель. И, честно говоря, он был этому рад. Когда еще он мог позволить себе отдохнуть, ни о чем не думая и не заботясь? Да и последствия аварии все еще сказывались: быстрой утомляемостью и малоподвижностью тела.

Как он узнал от врачей и родных, ему крупно повезло. Его машина, по-видимому, сбив на дороге какое-то животное, вылетела с трассы в кювет, и перевернулась. От удара он потерял сознание. Но в целом, за исключением легкой черепно-мозговой травмы и множественных ушибов, не пострадал. Люди, которые его обнаружили, сразу же вызвали скорую помощь, которая и доставила его в клинику.

На следующее утро после аварии он кратковременно приходил в себя, но вел себя очень возбужденно, так, будто что-то его напугало. Говорил врачам, что на его машину напало какое-то существо, и оно все еще рядом. И продолжал бормотать об этом до тех пор, пока врачи не ввели ему успокоительное. После чего он не приходил в сознание два дня. Врачи уже собирались поставить неутешительный диагноз, но на третий день Максим пришел в себя, выглядев при этом вполне сносно, для человека, только что очнувшегося от кратковременной комы.

Врачи выискивали в нем признаки стресса, но он был достаточно стабилен. По крайней мере, внешне.

Максим казался таким же собранным и спокойным, как раньше. Он ел, пил, улыбался Лене, подбадривал и успокаивал своих родителей, шутил с Виталиком и Лешей, которые приходили его навестить. И все вроде бы было нормально… Если кто и замечал за ним некоторую нарочитость и странность, то списывал это все на последствия аварии, которые скоро пройдут. Иногда Максим вдруг настороженно замирал, как будто слыша что-то. Иногда, зябко поводив плечами, вдруг резко прерывал сам себя, или говорившего в данный момент, а затем начинал совершенно другую тему, как будто что-то его отвлекало.

В настоящий момент Максим лежал в гамаке и пытался заставить себя не думать о произошедшем. Но мысли назойливо вертелись вокруг очень опасной темы.

Он медленно сходил с ума.

Не так, как сходят с ума многие молодые люди, которые вдруг резко изменяли внешность или стиль, либо начинали заниматься чем-то, что современное общество расценивает, как странность. Нет. Максим сходил с ума по-настоящему. Вероятно, это было какое-то психическое заболевание, которое нуждалось в квалифицированном лечении.

Дело в том, что с момента аварии он периодически чувствовал чье-то присутствие, ощущал пристальное наблюдение и оценку всему, что он делал. Он чувствовал себя бабочкой под пристальным вниманием изучающего ее ученого-энтомолога, прежде чем вышеназванный поймает ее и пришпилит на стекло, чтобы для большего удобства продолжить изучать под микроскопом.

И ощущал Максим данное присутствие не со стороны, оно шло изнутри. Словно, кроме Максима в его теле кто-то жил, тот, кто наблюдал за ним.

Даже сами мысли отдавали тихим бредом. Максим понимал, что необходимо обратиться к врачу, понимал, что может стать еще хуже. Но не мог заставить себя сделать это.

Он боялся. Боялся того, что его признают в лучшем случае тихим параноиком. В худшем — объявят недееспособным. Об этом даже думать не хотелось. Пока Максим старался подавлять все эти мысли. И у него вроде бы получалось.

До сегодняшнего дня. Теперь же он понял, что его болезнь прогрессирует.

Сегодня он не просто ощущал кого-то, но и… услышал.

Впервые это произошло ранним утром. Максим только начал пробуждаться, когда услышал женский голос, который что-то тихо говорил. На рубеже между сном и явью, он потянулся к левому краю кровати, чтобы привычно притянуть к себе Лену, но рука нащупала только простыни. Максим открыл глаза. Никого.

Так и должно быть, ведь Лена улетела три дня назад в командировку в Вашингтон, на пару месяцев. Сам же еще отвозил ее в аэропорт и выслушивал наставления по поводу распорядка дня.

Считая услышанный женский голос отзвуком сна, Максим, встав с кровати, выкинул это из головы.