– Я твой мушь или щакал горный?! Домой иди! Бистра!- и, подобрав камешек под ногами, с силой швырнул, попав в звонкую штакетину.

Девушка шустро убрала голову из-под каменного обстрела, крикнув в ответ:

– Нет! Не пойду, убиват будищ!

– Марика, мамой клянусь, я твой всё род люблю, вернись домой, нэ буду убиват! Ну, чем хочищ, клянусь! Гаварить буду! Как человека прошу, иди сюда, а-а!

– Ты смелый, потому что моих братьев нет здесь!
– крикнула девушка из своего укрытия, - но Аллах всё видит!

– Я сейчас и братьев твой таптат буду, и тебя, и маму твой!!!
– побагровев ещё больше, ринулся взбешённый мужик в наступление.

– Ваааааиииииииии!!!!!! Убивааааююююют!!!!!!!

В доме громко заржали:

– Не убивают, а скорее род пытаются продолжить!

– Ну, всё, хорош концерт смотреть.
– Подошёл высокий парень, бесцеремонно отпихивая смеющегося кучерявого брюнета, распахнул оконную раму и, обращаясь к кавказцу, громко крикнул:

– Остынь, Орёл!

Мужик затормозил резко, совсем немного не добежав до беседки, разворачиваясь с возгласом: - Я твой...

– Даже не думай, отрежу,на долго бездетным останешься.
– Опережая события, посмеиваясь, ответил Кир из открытого окна на втором этаже.

Глаза «героя-топтуна» расширились, и остаток фразы он просто втянул в себя глубоким шумным вдохом, забыв как дышать, вдруг замер.

– Вах! Кир! Не узнал, брат!
– хлопнув пару раз густыми ресницами, он выдохнул.
– Прости, брат! Вот, жена роль рэпэтируэт, знаищ эти там спиктакли-минтакли женские. Помогаю ей!
– Растянув губы в паршивом подобии улыбки, указал он на вновь выглянувшую из-за беседки перепуганную девушку.
– Видищ, она рэпэтируэт!

Та перевела испуганный взгляд с Кира на бледного мужа и коротко кивнула.

– Гы-гы, - хохотнул Фома, выглядывая из-за плеча друга.
– Репетируют,ну да, клоун, ... Гы-гы-гы...

– Сходи, Орёл, чай-май попей и успокойся. Давай, давай, заканчивай свой концерт, заходи в дом, гостем будешь.
– При этом он приглашающе махнул рукой и, развернувшись, удалился в недра дома.

– А-а...
– мужик повернул корпус, указывая рукой на беседку.

– Да вернётся твоя Марика, не волнуйся.
– Пытаясь унять смех, сказал Фома.
– Сейчас отсидится там, сколько надо...
– всё же не сдержавшись, хихикнул, - по роли, и придёт.

– Заходи.
– Кир вышел во двор, встречая гостя.
– Это, вот сюда положи, - глянув на пистолет, указал он на железный ящик в коридоре.

– Да брат, канещна.
– старательно вытирал гость босые ноги об половик у порога.

Мужика заметно потряхивало, но не из-за семейной склоки, а от осознания близкой смерти, которая прошла только что мимо, слегка дыхнув могильным сквознячком, взъерошив волосы не только на голове, но и там где они росли, вообще.

Орёл сидел в кресле, как пионер, прилежно сложив руки на волосатых коленях, краснота с лица схлынула, уступив место более бледным тонам кожи, что ближе к белому, и натянуто улыбался.

– Пойдёмте лучше на кухню, - предложил Фома, когда Орёл многозначительно покосился на пачку сигарет, силуэт которой отчётливо просвечивался сквозь светлую ткань нагрудного кармана летней рубашки.
– В доме дети, так что в комнате лучше не курить.

– Канещна, брат! Дети - это святое!
– Закивал Орёл, подтверждая слова, да с таким усердием, что хрустнуло в шее. Поспешил подняться и торопливо засеменил в указанном направлении, по пути почувствовал, что в районе ануса был «съеден» один из микимаусов, и небрежным движением поправил трусы, тем самым спас мышонка от неминуемой гибели.

Рыся поставила дымящие ароматом отличного кофе чашки и молча вышла.

Этот человек почему-то девочке очень не нравился, и, случайно встречаясь с ним на улице или в магазинах, она всегда старалась поскорее скрыться с его глаз.

Орёл невольно зыркнул в её сторону, но тут же отвернулся, испугавшись, что этот взгляд заметили и его интерес к девочке обнаружили.

В окне прошмыгнула чёрная лохматая голова.

Спустя минуту голова вернулась и опасливо заглянула в помещение, чуть показавшись с краю окна, быстро исчезла. Кир приоткрыл створку и увидел с растёпанной шевелюрой сверху серый мохнатый шар, сверкающий голыми ляжками. Девушка со скоростью хорошего спортсмена рванула к калитке, не забыв задрать шубу до самых бёдер, чтобы та не мешала очень быстрому бегу. Тапки она где-то потеряла.

Ироничная улыбка слегка коснулась губ старого немца.

– Ну, что, Орёл, рассказывай, как докатился до такой жизни?
– Развернулся он к гостю.

– Какой жизни, Кир? Харощая жизнь у миня, честная! Мамой клянусь!

– Ты прекрасно знаешь законы, касающиеся граждан нашего города... Устроил тут балаган.
– Бросил Кир, не сводя холодного взгляда с кавказца, которому, кажется, уже совсем плохо стало, не спеша выдвинул табурет и присел напротив.

– Она сама просила! В кино-шмино актрисай быть хочет!
– Развёл он руками, блестя мокрыми ладонями.