– Хуёвый я отец, Рябый, три раза сына просрал...
– Базиль изливал другу душу, еле ворочая языком, после, кажется, четвёртой бутылки водки.

– Как три? Ты разве его не только что нашёл?
– пытался сфокусировать взгляд не менее укушаный товарищ.

– А-а, это та-ада ещё, - махнул рукой здоровяк, - та-а-м...
– указал пальцем куда-то неопределённо.

Закурил.

– Денег захотелось, больших и лёгких, вот как тебе, - усмехнулся, - гастролировал я как-то в Славинске и квартировался на хате у одной там, - неопределённо покрутил рукой и махнул.
– Ну, баба, вроде, не чё так, но выпить любила. А как выпьет... Ай, ну её... Ну, капусты настриг я нормально, ей там за постой оставил хорошо, уехал. А она мне звонит через месяц, мол, беременна от меня. Ну, я ей денег ещё переслал, на аборт и забыл про это дело, ва-аще, - затушил сигарету, взял рюмку.

Рябый дотянулся до бутылки, налил ему и себе. Стукнули посудой, выпили.

– И чё, как понимаю, ни хуя, никакого аборта она не сделала?
– Рябый сунул кусок колбасы в рот, внимательно глядя на друга.

– Не-а. Приезжаю я на гастроли на следующий год, ну, и по старой дружбе, думаю, дай зайду, то-сё там, сам понимаешь... Девка она видная... была...
– вздохнул.
– Ну, прихожу, а она с малым, - выставив вперёд нижнюю губу, развёл руками.
– В грудь пяткой бьёт, мол точно твой и без базару, а я чё, дурак, я на анализы кровь у него утром взял... Чё?! Да не смотри ты на меня так, чистый шприц, из упаковки и немножко совсем, чисто для анализа. Знакомый у меня один был, должничок мой, жинка у него эти ДНКа делает, вот я и подкатил к нему, в счёт долга.
– Снова закурил.
– Мой пацан оказался, прикинь! Действительно, мой! Девяносто девять и девять десятых совпадение ДНКа!
– В порыве эмоций хлопнул ладонью о стол, перевернув пепельницу и тарелку с овощной нарезкой.

– Говорю ей: «Ну, отдай пацана, какая из тебя мать!». А эта дура рогом упёрлась, мол, НЕТ! И всё тут. Ну, думаю, подожди ты, ща дела закончу свои и заберу тебя вместе с сыном, да глотку, нах, на узел, ну, чтобы не бухала.

Рябый поддался чуть вперёд и округлил глаза.

– Закодировать хотел её. А ты чего подумал?

Рябый пьяненько захихикал и провёл ребром ладони по горлу.

– Не-е-е, ну, зачем, если закодировать можно, - отмахнулся он от друга.

– И чего дальше-то?
– Спросил друг, улыбаясь и наливая новую партию беленькой.

– А ничё. Повязали меня.
– Взял рюмку, стукнули, выпили.

– Отсидел пять лет, вышел по УДО, приехал в Славинск, а Ленки - нема..., - развёл руками в стороны.

– Свалила?

– Не-а. Померла. Спилась, нах, - махнул ладонью, - к чёртовой матери, и сдохла. А малого - в дет дом. Соседи рассказали, что ещё до её смерти забрали, прав лишили, материнских. Ну, я ноги в руки и туда, мол, так и так, отец я, родный, справку эту, ДНКа которая, в нос им сую. А они, суки, ты, мол, родитель ненадёжный, сидевший и харя у тебя бандитская, таким мы детей не даём! Прикинь!

– Идите, Вы, Котов Павел Денисович лесом, к такой-то матери... говорит..., - собрав четыре морщины на лбу и брови домиком, Базиль посмотрел на друга взглядом сенбернара.

– Ик... шкуры...
– Рябый, уже пошатываясь, потянулся за бутылкой.

– Угу... Вот, - Базиль полез во внутренний карман доставать фото, - только это и дали. Директриса сказала, чтобы я к нему даже на свиданку не приходил, если не хочу мальчику жизнь сломать и пустить его по той же дорожке, что и родители его... ну, мы, мол, с Ленкой...
– тряхнул головой, скидывая алкогольную одурь.
– Вот, говорит, на память возьми, но к сыну лучше не подходи, пусть человеком растёт. Вот так...
– Выпили снова.

– А я украсть его хотел, знаешь... Думал, только, что денег нет, поэтому ждал... Федька, коришь давний, банкира жирного хату выставить предложил...
– закусив, смачно рыгнул.

– Дай, угадаю, - ухмыльнулся косой улыбкой Рябый, - и тебя снова... ик... повязали!

– А вот и ни хуя!
– Хлопнул ладонью о столешницу, угодив прямо в рассыпанное ранее.

Сфокусировав зрение, внимательно посмотрел на ладонь и обтёр о штанину. Закурил.

– Залегли мы на дачке, у одного там, пока не утихнет всё... Утром просыпаюсь, а вокруг туман этот, вонючий. Я-то думал, что это хим-атака какая, или авария, а оно вон как... Сюда попал...

Взрывник выпрямился и тут же рефлекторно прижался к стене. На втором этаже развалин кто-то неосторожно зашуршал бетонным крошевом. Примерно минуту он выжидал, но шуршание не повторилось, и мальчик осторожно двинулся вдоль стены.

Второй раз зашуршало где-то за стеной. Взрывник остановился и нащупал рукоять ножа. В двух шагах впереди стена была разрушена, и если «шуршавчик» намеревался атаковать, выпрыгнуть из пролома было для него оптимальным вариантом. Мальчишка медленно вытянул нож из ножен, встал у пролома спиной к стене и приготовился к отражению атаки.

Щебень хрустнул снова, громче прежнего, и Взрывник нанёс удар практически наугад, целясь в центр пролома. Высоту он угадал, силу удара рассчитал верно, а финальное движение клинка сверху вниз и с проворотом резко на себя обеспечило пацану полную уверенность в быстрой победе.

Выпрыгнувший из дыры начинающий бегун напоролся на нож животом, оглушительно взвизгнул и покатился по земле, оставляя широкий кровавый след и цепляясь за бетонные обломки петлями вывалившихся из раны кишок. Пацан прыгнул почти с тем же проворством, что и бегун, и прижал шею человекоподобного мутанта к земле коленом. Враг захрипел, забился в конвульсиях, едва не скинув с себя лёгкое тело, но мальчишка резко усилил давление, шея заражённого хрустнула, и мутант затих.