Взрывник обречённо выдохнул и, обойдя бывшую продавщицу, или кем она тут работала, сейчас не понять, со всей силы ударил носком ботинка, целясь в затылок. Зомби развернула голову вслед за движущейся едой, и мальчик промахнулся, попав ей прямо в глаз. Обувь, на добрых пять сантиметров, с хрустом вошла в череп. Мумия ухватила Взрывника за опорную ногу и потянула. Мальчик пошатнулся, но вовремя высвободив застрявшую конечность, ею же, нанёс повторный удар. Голова женщины неестественно запрокинулась набок с характерным хрустом шейных позвонков. Взрывник поспешил поскорее убраться от магазина как можно дальше. Док рассказывал, что ползунов обязательно надо убивать, и уходить от этого места быстро и далеко, потому что на их голодное урчание сбегаются все заражённые, которые находятся поблизости. Ползает вот такая беспомощная тварь, вроде как почти безобидная, урчит, умоляя о кусочке мяса, рейдеры ходят, внимания на неё не обращают. А потом со всех сторон целая толпа голодающих наваливается и хорошо, если без матёрых. Многие, вот так, по глупости погибли. Уйти, оставив ползуна в живых, тоже нежелательно. Прибегут мутанты: еды нет, но запах-то остался. След возьмут не хуже ищейки и преследовать будут, пока не догонят.

День близился к завершению, небо окрасилось в оранжево-красные тона. Bзрывник лежал, раскинувшись звёздочкой, и глядел на кружащих птиц. Как же хорошо... Залезть по пожарной лестнице на девятый этаж, отмахав до этого несколько километров по буеракам, не всегда под силу взрослому, что уж говорить о ребёнке. Ноги и руки гудели, налившись тяжестью, поясница ныла, напомнив о недавнем падении, голова пульсировала болью, во рту насрали кошки, и в животе, кажется, начинался апокалипсис. Надо подниматься, искать надёжное укрытие для ночёвки, сделать живчик и поесть, но как же не хочется шевелиться...

Остров Гидры.

Третьи сутки мы шерстили Бункер, отыскивая всевозможные плюшки. Начали с хранилища био материала.

Здоровенная комната-холодильник вопреки ожиданиям полного облома, из-за порчи содержимого, продолжала работать все эти годы в экономном аварийном режиме. Тысячи контейнеров с бирками, в морозильных ячейках, содержали кровь и различные органы, вплоть до кусков мяса и частей брони элитников. Материалу, полученному от скребберов, принадлежал отдельный сектор с контейнерами подобного содержания, так же как и материалу от людей, иммунных с различными дарами. В жидком фреоне обнаружили колбы с неизвестной разноцветной субстанцией, слегка фосфоресцирующей. Кир перевёл закорючки на бирках: «Ускорение ТI80», «Сила RE15», «Прозрачный камуфляж JK6» и так далее.

– Кажется, это наши дары в жидком виде, - задумчиво тёр свою шею Прапор, разглядывая эти колбы.

– Мужики...
– каким-то странным, севшим голосом позвал Кир.

«Старый» немец стоял перед раскрытой дверцей в ещё один отсек с блоками хранения. Пока мы с любопытством рассматривали доступное, не запертое, Кир пытался вскрыть запертое. Вскрыл...

С тихим шипением выдвинулся вперёд и раскрылся ступеньками длинный блок, открывая нашему взору подписанные ячейки.

– Что это?
– поинтересовался Прапор, глядя через плечо Кира на равные квадратики с шумерской писаниной.

– Жемчуг, - почему-то шёпотом ответил Кир и, достав свой белый платок, обтёр лицо.

Вытянул один из этих квадратиков, который оказался прозрачной прямоугольной ёмкостью, не более пяти сантиметров в длину. Там лежала средних размеров розовая жемчужина.

Справа от меня раздался грохот от упавшего предмета.

Это Торос выронил коробку, которую держал в покалеченных руках.

От неожиданности я дёрнулся и ощутимо врезал локтем в солнечное сплетение сзади стоящему Мухе. Товарищ поперхнулся воздухом. Обменялись, я извиняющим, он понимающим, взглядами и обратно уставились на контейнеры с жемчугом.

Больше сотни блоков, и в каждом блоке больше сотни ячеек.

Стояли молча пару минут...

– Вон там ещё одна такая же, запертая, дверь, - на грани слышимости произнёс Кир, указал на отсек с материалом от скребберов и снова промокнул лицо платком.

Рука мелко подрагивала. Все остальные находки тут же потеряли смысл и ценность. В тот день мы больше не исследовали бункер, состояние у всех было не то. Ели, отдыхали, приходили в себя от культурного шока, заставившего даже педантичного немца выражаться крайне некультурно. И переваривали проглоченные белые жемчужены..., наблюдали за происходящем на поверхности, обсуждали будущие планы. Стали свидетелями нового Зова мутантов, прыгающих в бездну, и появления на свет маленьких скребберов. Два, не скажу, что чудесных, малыша, багровыми желейными шматками перетекали, мелко вибрируя и мурча, как здоровые коты. Заботливая мамаша только и успевала рвать на мелкие кусочки мясо и скармливать скребберёнышам.

Семь ртов сложно накормить, а сразу четырнадцать - это ещё уметь надо.

Утром следующего дня я увидел совершенно здорового Тороса, который с интересом рассматривал свои отросшие конечности и щупал то нос, то уши.

Муха наблюдал за этими действиями с ироничной улыбкой. Кир уже сидел за столом «Бога», а Прапор продолжал спать. Его смена была крайней.

Я лениво потянулся и зевнул.

– Голодный, как волк, - озвучил я своё состояние и нехотя поднялся с матраса.

– Хм, а когда было иначе?
– усмехнулся Муха.

– Чего у нас там осталось после вчерашнего?
– Торос полез проверять съестные запасы

– Да, считай, ничего. После жемчуга всегда жрать охота, будто год не ел, а после белого, так и подавно, - поддержал Муха мои гастрономические намерения.

– Ты так говоришь, словно каждую субботу его кушаешь, - ответил Торос, не поворачиваясь и явно уже что-то уплетая.

– Хорош трепаться, лучше кофе сделайте и, действительно, сходите поесть принесите, а то сейчас вон, ещё один желудок проснётся, - Кир кивнул в сторону спящего Прапора и снова уткнулся в виртуальный экран.