– Дуче, господа, я обязан подчеркнуть, что это ответ, полученный мною от самого герра Риббентропа. Таковы его слова. Герр Риббентроп говорит, что "Неудача имела показательный эффект, явивший сокращение амбиций итальянцев до предела их естественных возможностей. Кроватка застелена, одевайте пижамки". Прошу прощения и за отказ в помощи и за непозволительную форму, в которой он озвучен. Больше мне сказать нечего.

В кабинете надолго повисла тишина. Фон Макензен стоял, переминаясь с ноги на ногу, как будто ему срочно надо в туалет. Наконец Чиано вздохнул и покачал головой.

– Спасибо, Ганс. Не смеем вас больше задерживать.

После того, как фон Макензен вышел, Бадольо очень тихо проговорил:

– Итак, что это значит. Нам только что сказали, что Германия считает Британию более ценной для своих будущих замыслов, чем нас. Эскадрильи содружества с "Томагавками" и "Мэрилендами" хозяйничают в воздухе. Британский флот и его авианосцы контролируют Средиземное море. Наши силы в Северной Африке обречены, если мы не сможем договориться о немедленном прекращении огня. Следует немедленно связаться с Лондоном.

– Не с Лондоном, - решительно сказал Чиано, - с Каиром. Мы только что обсуждали, как генерал Уэйвелл способен выворачивать приказы в свою пользу. Нельзя быть уверенным, что распоряжения лорда Галифакса и его правительства будут выполняться частями, номинально подчинёнными Лондону. Есть только один человек, с которым мы можем договориться. Это, собственно, сам генерал Уэйвелл. Мы должны попросить его прекратить огонь, и постараться сохранить всё, что в наших силах.

Тишину, вновь повисшую в кабинете, разорвал скрежет отодвинутого стула. Бенито Муссолини встал и молча вышел. Долей секунды позже из-за двери послышался глухой стук. Охранник распахнул дверь и в панике прошептал:

– Немедленно вызовите помощь. Дуче упал и лишился сознания. Похоже, у него удар.

Египет, Каир, штаб-квартира Ближневосточного командования

Радио трещало. Интонации речи терялись в атмосферных помехах, но вне всяких сомнений, выступал Уинстон Черчилль. Его трибунный голос нельзя было спутать ни с чем.

– Прошло более полугода с того момента, как до власти, не гнушаясь низкими и грязными средствами, дорвалось новое правительство. Сколько бед обрушилось на нас с тех пор! Вся Европа, от мыса Северный до испанской границе, теперь в немецких руках. Все порты, все аэродромы, все ресурсы огромного блока теперь развёрнуты против нас. Измена Того Человека и его предательство по отношению к нашим союзникам-французам привели к господству страха и разрухи. Они могли бы бросить вызов нашей уверенности в неизбежной победе, но она горит неугасимо в наших сердцах. Немногие могли поверить, что мы выживем. И никто бы не поверил, что сегодня мы не только чувствуем себя сильнее - мы на самом деле стали сильнее, чем когда-либо был раньше.

Страны, которые когда-то сформировали саму суть Британской империи, оказавшись в одиночестве, не поддались удару от её крушения. Никто из них не струсил и не поколебался, наоборот - те, кто раньше думал о мире, теперь готовы к войне. Пусть знамя выпало из рук Британии, его подхватило Содружество Наций и с вызовом подняло пред лицом врагов. Наши люди едины и решительны как никогда ранее. Смерть и разорение стали мелочами по сравнению с необходимостью стереть позор поражения и неудач. Мы не можем сказать, что ждет нас впереди. Вероятно, перед нами лежат ещё большие испытания. Какими бы они ни были, мы встретим их лицом к лицу. Мы уверены в себе и в своем деле - это неоспоримый факт, явившийся из нескольких месяцев испытаний.

Нигде сила нашего духа не была столь очевидна, как в Африке. Страны Содружества Наций объединились и переправили на африканский театр огромное количество всевозможных припасов, техники и снаряжения. Пушки, винтовки, пулеметы, патроны и снаряды - всё благополучно доставлено. Не потерялся ни один пистолет, ни один патрон. Народы Содружества, возглавляемого Австралией, Индией, Новой Зеландией, Южной Африкой, а также другие члены нашей огромной семьи отправили свои войска. Великая битва в Северной Африке, идущая последние несколько недель, подходит к концу. Ещё слишком рано пытаться предугадать её финальный исход и размах, но победу одержали солдаты Содружества Наций, как бы невероятно это не звучало. Несмотря на трудности, постоянные лишения и смертельную опасность, они своим умением и преданностью переломили ход войны. Земли освобождены от жестокого угнетения, колонны пленных итальянцев и горы захваченных запасов бесконечны. Это беспрецедентно. Никогда ещё столько многие на сдавались столь немногим.

Сколько мы могли бы достичь, если бы не предательство лордом Галифакса и его приспешниками? Результат их измены - как просроченный счёт, оплата которого является нашей задачей. Она хотя бы более практична, более проста и бесхитростна, чем победа в войне. Я надеюсь - в действительности, молюсь - чтобы мы, после всех тяжёлых трудов и невзгод оказались достойны её. С помощь наших собратьев по Содружеству мы обязаны победить и беспристрастно покарать предателей. В этом наша цель и неоспоримое право.

Мэйтленд Уилсон выключил радио и глубоко вздохнул.

– Винни, безусловно, умеет играть на чувствах. Вопрос в том, где в этой картине наше место?

Уэйвеллу пришлось потрудиться, чтобы не захохотать.

– Да у тебя появилось политическое чутьё, Джамбо. Когда мы получим расшифровку передачи, прочти её внимательно. Он признал, что Содружество Наций заменило Британское Содружество и отдал дань уважения всему, чего мы достигли за последние полгода. А затем ловко выставил себя лидером и, таким образом, собирает кредит доверия. Не хотел бы я сыграть с ним в бридж.