Двери лифта сразу выходили в еще один небольшой вестибюль со своим ресепшеном, за которым на этот раз сидел человек.

— О, приветствую… постоянного клиента, — сказал он, причем вторую часть фразы добавил после того, как заметил меня, несмотря на то, что относилась она к Муну, — Что это у вас случилось?

— Очень неудачное совпадение, — невесело ответил Мун, — Это я виноват. Надо бы вернуть, как было.

Я тем временем подошел к стойке администратора и просканировал закрепленную на ней карту подтверждения медицинской лицензии. Так, на всякий случай.

Подошедший спустя несколько секунд инженер быстро осмотрел мою руку и спросил:

— А файлы модели есть?

— Есть, — ответил я, зарываясь в глубины своего облачного архива, — секундочку.

— Предплечье вроде бы не пострадало, так что менять надо лишь кисть и кусок корпуса. Хотя точно я сказать не могу, пока не разберу ее.

Инженер дождался передачи файла, параллельно открутив поврежденную руку от плечевого гнезда, и скрылся вместе с ней в глубине служебных помещений. Нам с Муном не оставалось ничего, кроме как разместиться на диванах в вестибюле: я должен был дождаться руки, а он — выставления счета.

— Сам собирал модель? — спросил он.

— Руки-то? Только внес несколько поправок в стандартную комплектацию, — беспечно ответил я.

— А кто ты, говоришь, по образованию?

— Авиаконструктор.

— Это действительно помогает пасти ИИ?

— Если бы мы только этим занимались, давно бы пошли под сокращение, — недовольно заметил я.

— А что еще делают пилоты ВВС? Я не издеваюсь, мне правда интересно.

— Подменяем ИИ, когда проводка сгорела, — ляпнул я первое, что пришло в голову. Мун сразу же понял, о чем речь, и нахмурился. Снова повисла тишина.

Я откинулся на спину и задумался, набираясь решимости, чтобы подойти к намеченной цели. Все складывалось как нельзя более удачно. Нельзя упускать шанс.

— А начальство нормально к твоим… следственным методам относится? Я имею в виду то, что ты только что делал? — наконец спросил я.

— Если честно, то да, во многом ради этого они меня и наняли. А что?

— Это по поводу ответной услуги. У меня и правда есть один косвенный подозреваемый по нашему делу. Или не по нашему — пока сложно сказать. Но чтобы разобраться, что именно он натворил, надо будет сильно превысить полномочия. Именно в твоем стиле.

— Звучит… заманчиво, — усмехнулся Мун, — я бы все-таки хотел знать, кого ты имеешь в виду, прежде чем соглашаться.

Я не ожидал, что все пройдет так удачно, и даже не знал, как поступать теперь. Не только мне был нужен Мун; очевидно, что и я был нужен ему. Зачем? Его собственное объяснение — ложь, явно придуманная по ходу дела. Никакой связи между мной и той аварией уже нет. Как один из вариантов — его могла заинтересовать моя «сверхспособность», проявленная в бою. Недаром он не спрашивает о ней напрямую. То есть мы снова возвращаемся к теме Винсента. И хорошо еще, если Мун хочет докопаться до истины из личных соображений.

Что ж, я сам создал ситуацию, в которой мне придется рассказать свою историю человеку, который только что нападал на меня с ножом. Пришлось приложить все усилия, чтобы в процессе не дать выползти наружу внутренним страхам и сумасшедшим гипотезам. Мун слушал с явным интересом, периодически посвистывая от удивления.

— Кажется, полная картина ситуации перестает умещаться у меня в голове, — пожаловался он, когда я закончил, — и ведь мы только начали расследование.

— Ну, я не утверждаю, что Винсент как-то связан с нашей авиакатастрофой. Просто хочется копнуть его дела поглубже, — развел руками я.

— Да нет, я отлично тебя понимаю, — посерьезнел Мун, — Но давай так: либо мы сначала заканчиваем с основным расследованием, а потом возвращаемся к этому ответвлению, либо находим веские доказательства, что ответвление — на самом деле прямая дорога к решению. Иначе возникнут проблемы с отчетностью.

— По рукам, — немедленно ответил я, — Конечно, если основное расследование не затянется навечно.

— Вот тут ничего не могу обещать, — признался Мун.

— Ладно, еще раз: чего ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты… составил мне компанию во время всех расследований, связанных с ВВС.

— У вас правда нет других спецов по авиации? — поинтересовался я.

Мун вздохнул, наклонился ко мне, понизил голос и проговорил, глядя исподлобья:

— Я могу попросить ВВС прислать их человека, но где гарантия, что он сам не окажется участником этой оперы? Ты — единственный потерпевший, и, следовательно, единственный, у кого есть алиби.

— По-моему, ты переусложняешь себе жизнь, — нахмурился я.