Нервно дергаясь, я осел на землю и выдал многоэтажную матерную конструкцию, под конец запутавшись в собственном языке. Непобедимый покачал головой:

— Ну-ну, не все так плохо. Ты уже в безопасности. Я просто кое-что проверял. Ничего личного.

— Какой нахрен безопасности? Что за хрень вообще происходит?!

— Разумный вопрос, — заметил китаец, доставая из сумки на поясе пластиковую карту и протягивая ее мне. Это было удостоверение, очень похожее на наши карточки пилотов ВВС, служащие для подтверждения полномочий. Только наши были голубыми, а эта — серой. На ней я прочел:

«Чжао Мун, антитеррористическое подразделение, Милан»

Я поднес к карте уцелевшую ладонь, в которой, помимо прочего, располагался ридер. Спустя секунду экзокортекс подтвердил ее действительность. Наконец с моих плеч свалился камень, лежавший там с момента, когда я впервые увидел Непобедимого. Он действительно не может мне угрожать. Конечно, это еще не означает, что ему можно доверять.

Антитеррористического подразделения я никогда раньше не видел. Подчиняется оно то ли армии, то ли полиции, непонятно где располагается и из кого составлено. Не то чтобы это было секретной информацией — просто вспоминать о «сером подразделении» было как-то… не принято. Теперь становится понятнее, почему.

И тут я осознал один интересный факт. Вот он — мой шанс раскопать правду. Для Непобедимого забраться в лабораторию и незаметно вытащить всю ценную информацию — тривиальная задача. Вот только как заставить его это сделать?

— Но это все равно нифига не объясняет, — тем временем заметил я вслух.

— Согласен, — ответил Чжао Мун, — я как раз думаю, что объяснит. А пока тебе, наверное, стоит наведаться в сервис.

Я наконец поднял правую руку, чтобы оценить повреждения. Кисть не двигалась ни по одной оси, замерев в неестественно скрюченном положении; от запястья вверх по предплечью тянулась неприятного вида трещина, а в самом запястье зияла сквозная дыра, с тыльной стороны которой торчали разноцветные обрывки шлейфов.

Кроме того, вся моя одежда оказалась насквозь мокрой, а тело — невероятно горячим. Особенно голова, с которой пот до сих пор стекал ручьями. Я никогда раньше не пытался выжать из механических мышц столько усилий, и поэтому не знал, насколько сильно они должны нагревать кровь. Но внутренние ощущения подсказывали мне, что как минимум часть тепла пришла не от них. Да и израсходовать 90% заряда аккумуляторов таким образом я бы не смог. Следовало проверить логи энергопотребления, как только выдастся возможность. Хотя гораздо больше меня беспокоил этот фокус со временем. Может, здесь есть связь? Но какая?

Я поднялся на ноги, забрал у Муна пистолет с ножом и снял капюшон, чтобы остыть. Взглянув на меня, Мун моргнул глазами по очереди, а затем хлопнул себя по лицу обеими руками. Я в недоумении ждал.

— Чувак, — проговорил китаец, отняв руки от лица, — я тебя искал все это долбаное время. Как это, черт побери, возможно?

— Только что ты сказал…

— Да нет, не как подозреваемого. Как участника аварии восьмого числа. Черт, тут слишком темно, твое лицо в капюшоне не распознавалось.

— Ну и зачем же я нужен?

— ВВС передали нашей службе параллельное расследование на следующий день после аварии. У них была целая куча гипотез, переваливающих всю вину на абстрактных террористов. Причем они сделали это слишком поздно, чтобы мы могли застать что-то на месте преступления, и раньше, чем разобрались в собственных хвостах. Ну и в итоге мы застряли. Я сразу же отправил своих людей опрашивать свидетелей, но ты был в коме. Я пытался организовать разговор позже, но меня элегантно повернули, утверждая, что никаких показаний у тебя нет и быть не может. Оно может и так, но…

— Ну да, их нет. Я все еще нужен?

— Ты потерпевший, свидетель, и, к тому же, специалист по авиации. Как думаешь, нужен ты мне или нет?

— Тебе не объяснили, что я примерно такой же свидетель, как любое дерево, над которым мы тогда пролетали?

— Объяснили. Но дело не в этом. Есть немного разные типы свидетельства. Ты можешь не знать, что именно произошло в данной ситуации, но ты знаешь, что ей предшествовало — хотя бы за какое-то время, и можешь неосознанно дать важные зацепки.

— Не могу. С чего ты взял?

— Потому что я уже лет пять этой дурью занимаюсь, и кое-что успел заметить. К тому же, разве ты сам не хочешь докопаться до развязки?

— Ну не буду же ради этого к тебе наниматься.

— А это и не требуется. Просто не увольняйся пока из ВВС. Необходимый уровень доступа у тебя есть, свободное время, полагаю, тоже?..

— Кончай предполагать тонкости моей личной жизни и предложи что-нибудь конкретное.

— Тогда ты сразу спросишь, что я предлагаю в качестве оплаты за твои услуги, — усмехнулся Мун.