– Тишина! Тишина! – приказал председатель, яростно звоня в колокольчик, напрасно пытаясь прекратить шепот, восклицания и шум, поднявшийся в зале от слов Ренато.

– Но забудем эту подробность, оружие, пятнающее мою репутацию, и которым подумают воспользоваться против меня, – продолжал Ренато, завладев обстановкой. – Я считаю, что Хуан – субъект нежелательный в нашей среде и обществе, своенравный и жестокий, задиристый и дерзкий, не уважающий законы, насмехающийся над приказами и, к сожалению, с низкой моралью. Не я это признаю, а свидетели, которые предстанут на суде, свидетели печальных подвигов Хуана Дьявола. Начиная с членов его команды, служивших ему ради перевозки контрабанды и украденного груза, даже маленького Колибри, вырванного из рук родственников, под сентиментальным предлогом, что к нему плохо относились. Прежде чем продолжить обвинение, я попрошу первого свидетеля предстать перед судом.

– Боже мой! Что это, Ана? – спросила испуганная Айме.

– А что еще, хозяйка? Люди, – спокойно объяснила Ана. – Когда мы были внизу, и вы спрашивали, я выглянула в окно, там были все: судья, жандармы, Хуан Дьявол, сеньор Ренато, который говорил и говорил.

В нервном возбуждении, бледная, запыхавшаяся Айме быстро шла через коридоры суда. Несмотря на смелость, она побаивалась; сквозь ее решимость, проглядывала странная бледность на цветущем лице; напуганные глаза смотрели по сторонам, и единственным успокоением для ее возбужденного состояния было блаженное спокойствие, с каким улыбалась Ана, без конца накручивая ожерелье пальцами цвета табака.

– Если начался суд, то ни на что не хватит времени.

– Конечно же хватит, хозяйка. Не смущайтесь так. Они все в суде и будут говорить и говорить, пока не устанут. Губернатор все уладит, все, все, все.

– Замолчи! Старый губернатор – идиот. Только он мог исчезнуть в подобный момент.

– Он не дурак, наоборот. Он увидел, что все запуталось и решил уйти. Поэтому и говорю: кто приказывает, тот и приказывает, а сеньор губернатор…

– Замолчи и прекрати болтать глупости! Из-за тебя мы так поздно пришли. Замолчи и дай подумать. Нужно поговорить с судьями, присяжными; нужно успеть наладить связи с судьями, пока все не зашло слишком далеко.

Неожиданно открылась дверь, и в проеме показался молодой человек в английской форме. Не раздумывая, руководствуясь замечательным чутьем, Айме подошла к нему и поздоровалась:

– Добрый день. Вы свидетель против Хуана Дьявола? – она приблизилась к человеку, который смущенно отошел на шаг, и ее черные глаза оценивали его взглядом меда и огня. Приблизившись к растерявшемуся юноше, она стала сладко заискивать: – Думаю, смогу угадать, кто вы, по вашей форме и манерам. Вы офицер, схвативший его на Доминике? Говорили об ужасных вещах про Хуана.

– То, что я расскажу, сеньорита, – пояснил офицер холодно, – можно услышать в зале заседаний. За его пределами я не могу с вами говорить, так как со свидетелями запрещено общаться. Не знаю, известно ли вам об этом.

– Мне лишь нужен друг, кому можно довериться, человек достаточно благоразумный, чтобы хранить молчание и имеющий мужество, чтобы помочь. Простите, если обращаюсь к вам, не зная вас, сеньор офицер, но я в отчаянии.

Айме подошла к Чарльзу Бриттону, который на этот раз не отошел. Он не сводил с нее взгляда, словно огонь черных глаз ослеплял его, словно горячее и страстное дыхание слов парализовало его волю.

– Вы – герой, я знаю. Я слышала разговоры о вашем ужасном путешествии.

– В этом ужасном путешествии герой не я, а Хуан Дьявол. Но повторяю, я не могу говорить, сеньорита. Я вышел на секунду из зала и должен немедленно возвратиться, потому что меня позовут.

– Послушайте, пожалуйста! Не отворачивайтесь от меня. Сжальтесь над бедной женщиной!

– Я, да, но… Дело в том… – бормотал смущенно офицер.

– Вы обвиняете Хуана.

– Я рассказал правду, сеньорита, совершенную правду, о случившемся во время поездки, и не хочу вредить этому человеку, напротив. По поводу остального мне ничего не известно, не знаю причин суда. Я ответил, когда меня спросили.

– Хуан Дьявол невиновен, ему расставили ловушку, засаду! Все против него! Губернатор обещал помочь, но не хочет ссориться с важными людьми, которые хотят погубить Хуана по особым причинам. Это личное дело, далекое от правосудия, в котором замешан Ренато Д'Отремон. Помогите спасти его!

– Но как? Каким образом?

– Иногда одно слово может спасти.

– К сожалению, оно будет не моим. Судьба правосудия зависит от других свидетелей, а не от меня, сеньорита. Есть, к примеру, человек с изуродованной рукой. Думаю, он пал жертвой нападения. Конечно же, его слова будут иметь вес, как и заявление о похищенном мальчике. Еще есть мелкие торговцы, которые обвинят его. Как сказал, я менее всех подхожу вам.

– Мне нужно поговорить с ними! Послушайте, не откажите в незначительной услуге.

Она оперлась мягкой горячей рукой о руку офицера, ее тонкий запах окутывал молодого человека, подавляя волю. Он беспокойно посмотрел по сторонам и вперил взгляд в прекрасные глаза женщины, словно загипнотизированный. Чарльз Бриттон чувствовал, что его воля рушится. Поняв это, Айме вкрадчиво настаивала:

– Я верю вам. Сердце подсказывает, что должна верить. Это выглянула моя счастливая звезда. Вы можете привести некоторых свидетелей из зала.