Пока каменщики и плотники трудились над восстановлением его покоев, Снежный граф занимал помещение в казармах. Небольшую, скудно меблированную комнату грела крохотная печь. Всем северянам хорошо была известна неприхотливость своего господина, что вызывало любовь и уважение солдат.

— Я слышал, что вы распорядились седлать лошадей, милорд. — В кабинет вошёл сир Рейли. — Вы куда–то собираетесь?

Граф передал ему письмо, отмеченное сломанной печатью в виде одинокой башни.

— Я отправляюсь в Фарвол. Оттуда я двинусь на юг, в Свинцовый замок.

Ознакомившись с содержанием бумаги, старик вскинул на господина встревоженные серые глаза.

— Нельзя этого делать, милорд, — сказал он. — Это может быть ловушкой.

— Вне всяких сомнений, это ловушка, — согласился граф. — Именно поэтому я должен ехать. Только я смогу помочь Джону.

— Это безумие! Вы забыли, что случилось с принцем Морианом?

— Мориан — глупый сопляк, — возразил Уильям. — Он сам предрешил свою судьбу, отдав столицу в руки узурпатора.

— Нам неизвестна его судьба. Если он умрёт, узурпатор станет вполне законным королём. Не забывайте, Люциус Тибальд — племянник Конрада Молчаливого.

— Адамантом правит не он, а его мать, — жёстко возразил граф. — Тебе напомнить, кто она? Тебе напомнить, кто такая Кая?

Уловив ход мыслей графа, старик изменился в лице:

— Интервенция? Она не посмеет!

— Она захватила трон. Мы не можем быть беспечными. Если мои худшие опасения оправдаются, королевство захлебнётся в крови. Ловушка или нет — это наш единственный шанс. Мозаичные века прошли. Север не выстоит в одиночку.

— Позвольте мне поехать с вами.

— Нет. — Граф положил руку на плечо старика. — Фредерик, мой добрый друг, ты нужен мне здесь. Я оставлю на своём месте юного Адама Олдри. Служи ему так, как служил мне. Пускай в тебе он найдёт верного советника и опору в делах. Я всецело доверяю этому юноше, как доверяю тебе.

— Я не подведу вас, милорд, — пообещал Рейли.

В своём просторном одеянии Яков Орвис напоминал величественную статую. С разноцветной стены мраморного зала на него смотрели горы, реки, поля и города королевства. Мозаику переделывали много раз, но она всё ещё сохраняла тот возвышенный дух, что придали ей руки древних мастеров, воздвигших королевский замок много веков назад.

Карта поражала своими деталями и искусством исполнения. Будь то россыпи Самоцветных островов или оспины Мареновых топей — всякая часть её была воссоздана с крайней скрупулёзностью и заботой. Озёра, реки и моря синели лазуритом. Вершины Железных гор уходили под потолок, сливаясь с рельефным декором зала. Гранатовая звезда, размером с детский кулак, обозначала столицу.

— Прекрасная страна, — раздался голос за спиной Орвиса.

К первосвященнику подошёл Ирвиш Дон–Кан. Он двигался удивительно тихо для человека своей комплекции. Заложив за спину пухлые руки, купец встал рядом.

— Последний раз её переделывали при Конраде Завоевателе, — продолжил он. — Его видение единого государства было… беспрецедентным.

Яков Орвис вернулся в зал после того, как новый совет разошёлся. Он хотел поразмышлять в уединении и не думал, что встретит здесь ещё кого–то, кто был способен проникнуть в его мысли.

— Он направил свой взор на восток, и дела его стали началом великого объединения земель, — согласился жрец.

— И всё же ваши глаза направлены на запад, — лукаво заметил Дон–Кан. — Что ищете вы там, друг мой? Сокровища древнего города?

— Сердце, сделанное из золота, способно увидеть лишь его блеск, — надменно произнёс Орвис. — Моё сердце образовано более ценной материей.

— Не хотите ли вы сказать, что в груди у вас бьётся мешочек дымчатых брильянтов?

Острота Дон–Кана не вызвала улыбки на суровом лице жреца.

— Я говорю вам о вере, — смиренно, но многозначительно пояснил служитель Наследия.

По широкому лицу Дон–Кана расплылась снисходительная улыбка.

— Вера не согреет вас зимой, не накормит солдат и скот, не отвратит меч врага от груди. Нет, это под силу лишь власти, а власть — это золото.

— Власть — это власть, а золото — это золото. У короля было и то и другое. Спасло ли это его в роковой час? Спасёт ли это вас?

— Признаться, я был немного удивлён, когда узнал о вашем участии в нашем… предприятии. Если бы воинство капитула вмешалось, графине вряд ли удалось бы захватить город. До меня доходили слухи, будто орден этот весьма многочислен.

— Наследники служат высшей цели. Они защищают веру, а не короля.

— Не вы ли возлагали корону на его чело?

— Он утратил верный путь, предал наше доверие. Разве можно было допустить, чтобы семя его и дальше влекло страну в пропасть?

— Но Люциус тоже кровь от крови короля, — попытался подловить его Дон–Кан.

— Люциус Тибальд — истинный Серокрыл. Его волосы окрасило серебро уже в десятилетнем возрасте. Его глаза говорят о священной крови.

— И поэтому он, разумеется, станет хорошим королём.