Шрифт:
С безумцем нельзя спорить. Он убьёт его прямо здесь, посреди ресторана! Сумасшедшие следуют за своими иррациональными импульсами, и они не заботятся о последствиях.
– Отдай свой страх мне! – продолжал настаивать безумец.
Скрипач нервно огляделся. Посетители с удовольствием вели беседы и поглощали ароматную еду. Звенели бокалы. Хрустально чистый свет, приглушённый шум голосов настраивали на миролюбивый лад.
Но сознание Скрипача металось в огне внутреннего ада. Что делать? Как спастись?!
Маэстро нутром чуял превосходящую силу врага.
Если он закричит или побежит, безумец вмиг воткнёт ему в шею столовый нож. Поднеся трясущиеся руки к лицу, Скрипач с силой сжал ладонями виски.
Сердце выпрыгнуло из груди и отбойным молотком застучало в голове.
– Мирзо, отдай мне твой самый кошмарный страх!
– Да забирайте его, забирайте!
Не в состоянии дальше вести бой неравных сознаний, Скрипач сдался.
Дать сумасшедшему то, что он просит! С больными опасно спорить.
Да и сил уже не осталось ни капли…
– Хорошо.
Спокойный, полный тепла и сострадания голос протянулся к душе Скрипача лучом солнечного света.
Подняв голову, маэстро с изумлением уставился в пронзительные, сияющие глаза прежнего Вритиэля.
Глава 3
Одиночество
Море умиротворённо дышало под ласковыми разливами солнечного света. Дневной жар развеялся маревом некогда обжигающего воспоминания, и вечер плавно вступил в свои законные права.
На подступах, где-то там, за горизонтом, стояла ночь. Её тёмный покой манил и пугал, соблазнял и наказывал, обещал и обманывал…
Волны неспешно, с чувством целовали её босые ноги. Глядя на заходящее солнце, Виктория не ощущала его тепла, не видела его света.
Её взгляд, проникая сквозь раскалённый диск, блуждал в притаившейся за ним тьме.
Тьма звала её.
Кажется, повторяла её имя…
Закрыв глаза, Виктория постаралась сконцентрироваться на звуке. Так и есть! Её имя отчётливо прозвучало из самой сердцевины ночи. Солнечный свет не проникал в глаза через тонкую плоть век.
Что-то мешало ему…
Что-то поглощало его…
И совсем скоро это что-то поглотит и саму Викторию.
Кто не различает свет, обречён сгинуть во мраке.
Раньше Виктория испугалась бы подобного утверждения. Но сейчас она радовалась ему. Так радуется ленивый школьник отменённому уроку. Так радуется нерадивый студент срыву экзамена из-за болезни профессора. Так радуется человек, впустую проживший отпущенные ему годы, их близкому завершению.
Сегодня вечером она умрёт.
Она ничем не болела. Здоровье редко подводило её, но она не сумела отыграть этим козырем у судьбы успешную карьеру или глубокий интерес к профессии.
Она не страдала из-за глубоко несчастной любви. Она вообще никогда не любила. Не горевала по умершему ребёнку.
Она никому не подарила жизнь.
Настало время отнять её у себя самой.
Виктория открыла глаза и взглянула прямо в лицо угасающему светилу.
Она давно не обвиняла ни его, ни Бога, ни даже себя в провале собственной жизни. В её пустоте и никчёмности.
Не отчаяние, но безысходность наполняло её душу.
А ещё – надежда.
Виктория надеялась, что жизнь прервётся окончательно вместе со смертью тела. И что её сознание угаснет навсегда.
И что вечной души не существует.
Ведомые принятым решением, её ноги начали двигаться сами собой.
Постепенно, шаг за шагом, она входила в тёплую морскую воду. Волны мягко накатывали и тут же предупредительно отступали. Виктория погружалась в дыхание огромного водного тела.
Море охотно принимало её в нежные предзакатные объятья…
Едва солнце спрячется за горизонтом – её дыхание навсегда растворится в приветливой морской бездне.
В последние минуты жизни Виктория остро, как никогда раньше, ощущала взаимосвязь с огненным сердцем бытия, с солнцем…
И вдруг его раскалённые лучи буквально впились ей в ногу.
Боль, дикая, невыносимая, сильнейшая из всех, когда-либо перенесённых ею в жизни, разорвала плоть.
Огненная лава бурным потоком полилась по венам, сжигая всё на своём пути.