– Что я там забыл? – Спрашивает он, – туда уже целую вечность никто не ходил.

– Так это же целое приключение, – отвечаю я, просто у меня есть информация от одного знакомого, что мы можем найти там множество интересных вещей.

– Хм, а ты прав. Приключения я люблю, – отвечает Сэм. Мне прекрасно это известно, поэтому и решаю воспользоваться возможностью.

Выходим из школы. Гайлс с одним из своих подлиз о чем-то разговаривают. Тогда он подставил подножку Сэму, а меня оттолкнул. Николь сидит на скамейке возле игровой площадки, где резвятся другие дети, и читает книгу. Читать книги, какая-то скукота, тупой набор текста без картинок. Уснуть же можно. Она увидит этот позор, и мне будет стыдно перед ней за свою слабость, а полицейский патруль, что проедет мимо, подзовет эту скотину рыжую к себе. Тот послушно попятится, как ослик к своему пастуху.

– Сэм, погоди, – говорю я, и выхожу вперед, чтобы попытаться спасти себя от позора. Гайлс смотрит на меня. Наши взгляды пересеклись. Он выставляет ногу, я Резко корпусом толкаю его, сколько есть силы. Гайлс падает, я едва сдерживаю равновесие. Его прихвостень стоит в растерянности.

Лицо рыжего ублюдка краснеет. Что мне делать? Я так далеко никогда не заходил!

– Ты труп! – Он резко поднимается, и бьет меня по лицу. Падаю, и чувствую, что становится тяжело дышать, видимо Гайлс сел на меня.

Звук полицейской сирены дарит глоток свежего воздуха.

– Гайлс, – в машину живо, тебя в участке не было уже два дня, – заявляет чей-то властный женский голос. Видимо эта женщина полицейский.

– Парень, ты как? – Эта защитница правопорядка опустилась на одно колено. Я поднимаюсь, и трогаю лицо. Болит, но боль какая-то победная…Все ребята столпились возле меня, и даже Николь.

– Все хорошо, – говорю я.

– Тебя отвезти домой? – Снова спрашивает она. Замечаю, как блестит её полицейский значок, и какая красивая рукоятка у пистолета.

– Нет, я сам дойду, спасибо, – отвечаю я, она уходит.

Николь подходит ко мне и касается моего лица с большой осторожностью.

– Тебе больно? – В её глазах проявилась забота, и это очень приятно. Она начинает что-то еще говорить, и что-то добавляет Сэм, но я смотрю только на неё, и слышу свое учащенное сердцебиение.

– Эван, сейчас самый такой момент, когда ты должен уйти на высокой ноте, – отвечает Эви, явившись из толпы.

Я, молча разворачиваюсь, и ухожу. Вкус победы очень сладок, хотя правильно ли я поступил, зная всё наперед?

– Чувак, это было круто! – Отвечает Сэм, находясь в восторге.

– Сам от себя не ожидал.

Мы подходим к ржавым воротам, которые закрыты. Возле забора, на стене приклеен какой-то листок. Подходим с Сэмом к нему. Кем-то небрежно оставлено послание:

«На территории псы. Если придешь разделать тушку, то приходи после восьми вечера.» И подпись: «N.T»

– НТ? – Спрашиваю я у себя вслух?

– Видимо кто-то снимает в аренду помещение, и экономят на охране, – отвечает Сэм.

Быть разорванными псами я не хочу, но надо разобраться, и это хорошая возможность провести детективную игру.

– Сэм, мы придем сюда вечером.

– Не я пас, – отвечает он.

– Подарю бейсбольную карточку, – говорю я, зная как скудна его коллекция.

– На выбор?

– Заметано.Я не спеша иду домой, пытаясь вспомнить, что было на “прошлой неделе”. Завтра игра, где мы успешно победим, только вот…разве что Тревор плохо подаст, из-за чего ситуация к концу матча слегка усложнится, но я и Томи Уайт успешно отобьем броски и пробежим все базы.

– …А я ему такой говорю: чувак, ты не прав. Нет, ну он, конечно, был прав, но мне просто нравится спорить с людьми. Бесить их этим, до какой же степени это приятно!

– Мама говорит, что политики любят разводить споры на пустом месте, – говорю я, наконец подключившись к беседе, которую пропустил. Наверное, оно к лучшему. Может быть, следует сказать ему, что завтра перед игрой он будет снова спорить с одной девушкой, что старше него, и та даст ему по лицу, назвав жалким, ничего не смыслящим, глупцом.

– Стану президентом, вот тогда буду спорить со всеми, и никто не осмелится меня остановить, или идти против – отвечает мне Сэм. Мы останавливаемся у его дома, голубые стены которого, мягко говоря, в плачевном состоянии. Краска потускнела, местами пообвалилась, обнажая стены из грязного рыжего кирпича. Садовый гном, стоявший рядом с покосившейся террасой, уже успел потерять какую-то свою изюминку. Его красный колпак облупился, черты лица размыты растекшейся от бесчисленных дождей краской, да трещинами всевозможными по видавшему виды дереву. В пять лет я и Сэм боялись этого полурослика, так как нам казалось, что он оживает по ночам, и следит за нами, забираясь под наше окно.