От неожиданности моментально падаю на землю, и резкая боль в руке заставляет меня закричать от боли. Я не чувствую большую часть ушибленной конечности. Ублюдок уже успевает выкинуть сигарету и скрыться в цеху. Видимо он хочет открыть ворота, чтобы скорее добраться до меня.

Смотрю на источник боли. Где раньше был мой локоть, теперь выпирает кость, изогнутая под неимоверным углом, прямо наружу. К горлу подступила тошнота, а на асфальт медленно стекают многочисленные струйки алой крови.

Я поднимаюсь на ноги и бегу, куда глаза глядят. Подумав, решаю, что разумнее пока укрыться в лесопосадке. Всегда, когда мы играли в прятки или в солдат в лесу, то я мог хорошо укрыться даже внутри старого прогнившего дерева.

Перед глазами все плывет, словно это землетрясение портит картинку, но это, наверное, и есть состояние обморока, о котором говорят в сериалах или же взрослые люди, когда им плохо.

Держаться за руку невыносимо больно, поэтому я просто прижимаю ее к телу.

Неожиданно спотыкаюсь о камень, который, видимо, был укрыт листвой, и срываюсь вниз по склону, прямо в овраг. Закрываю глаза, мне страшно. Пытаюсь ухватиться хоть за что-нибудь, но сухая земля в кровь стирает кожу на ладонях. Когда спуск с горы был закончен, я открываю глаза. Пытаюсь подняться, но никак, кость, кажется, стала выпирать наружу еще больше, а из-за липкой крови на рану налипли комья слипшейся грязи. Боль неимоверная, мои глаза медленно закрываются, и я даже не пытаюсь оставаться в сознании.

– Что ты потерял в этом лесу? – Голос заставляет меня вернуться в реальность. Рука сразу же начала адски ныть, напоминая о себе. Поздний вечер, и все небо заволокло звездами. Это голос не Эви, а какой-то женщины.

Яркий костер и тепло исходящее от него, действуют как-то успокаивающе. Моя рука перебинтована и зачем-то наложили какую-то деревяшку. Надеюсь, что рука не будет деревянной подобно этой доске, это совсем не круто. Я лежу не на сырой земле, а на шерстяном одеяле.

– Мне нужна помощь. Те трое убили мою сестру, её парня и Гайлса, – говорю я, а в голове вспыхивают картинки их изувеченных тел.

– Они творят ужасные деяния, и делают это уже очень давно, – отвечает женщина. Я её не вижу, так как шевелиться больно, но чувствую, что сидит она рядом со мной.

– Помогите мне, я хочу домой, – говорю я, и слеза бежит по виску, прямо в ухо.

Слышу какие-то шорохи. Кажется, она направляется ко мне. Передо мной появляется темноволосая, слегка полноватая женщина. Одета она, конечно, неважно: какая-то рваная куртка на ней, штаны местами разодраны, только в отличие от бездомных, она не так воняет и кажется мне такой доброй. На голове повязан старый потертый платок. Женщина стоит и смотрит на меня с улыбкой. В руках у неё чашка, от которой исходит пар.

– Ты еще слишком молод, чтобы терять кого-то, – она садится рядом со мной. Своей рукой она приподнимает мою голову, – вот, выпей. Помни одно – не теряй времени.

– Что? – Спрашиваю я, пытаясь подняться.

– Не вставай, просто выпей, – она прикладывает чашку к моим губам. Я открываю рот. Гадость, а не чай, газировка или сок куда лучше.

Мне становится плохо, перед глазами снова все плывет, как некачественной записи мультфильма на кассете.

Открываю глаза. Я, как ни в чем не бывало, лежу в своей комнате. Это был лишь сон? Включенный ночник дает понять, что сейчас глубокая ночь. Сбрасываю с себя одеяло, и поднимаюсь с кровати. Подбежав к шкафу с зеркалом, начинаю рассматривать себя. Рука цела, даже царапинки нет. Класс.

Неожиданно у дома раздается рык мотора. Так в нашем районе рычит только машина Стива. Подбегаю к окну. Счастливая Эмми выходит из автомобиля, следом за ней с самодовольной ухмылкой идет её парень.

Надо им рассказать свой сон, чтобы они тоже, как и я, испугались того, что со мной произошло.

Надеваю свои тапочки и выхожу из комнаты. Мама наверняка уже спит, и мне главное, чтобы она не проснулась и не надавала по шее за ночные прогулки по дому.

Внизу темно, как в аду, там наверняка прячется кто-то страшный, с множеством рук, ног, глаз, или даже все вместе. Не люблю темноту. Делаю два шага вниз по лестнице, стараюсь мыслить о хорошем, только бы спокойно добраться до выключателя внизу. Шаг, еще один. Что-то в этот момент хлопает на улице.