Проститутки были настолько напуганы, что привезли парней туда, где снимала квартиру Марина.

Наркоманы отобрали у проституток всю наличность и пригрозили, что придут завтра. Канарейкина срочно съехала с квартиры, но… неведомыми путями Лорик и Страшный узнали место ее нового пребывания, зверски избили, снова отняли все деньги и застращали.

Ковалева с Канарейкиной срочно принялись поднимать свои криминальные связи. Но кончилось все ничем — согласившиеся впрячься за проституток пацаны переговорили с «крышей», курировавшей Лорика и Страшного, и отказались в конце концов вести разборку, узнав, в чем было дело. Надавали в итоге тумаков самим проституткам и отымели их в извращенной форме всем кагалом. Так бесславно завершилась для Яны и Марины попытка ограбления клиентов на заказе.

Взяли их довольно легко. Знакомый Карташова, сотрудник отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, быстро вышел на своих информаторов, и те сказали, что Лорика и Страшного можно застать на проспекте возле кафе «Аромат». Именно там собирались наркоманы по вечерам. И сообщил их приметы. Тем же вечером двоих героинщиков и замели.

В управлении им было сказано, что Канарейкина уже призналась в том, что организовала убийство своей подруги. И советовали во всем чистосердечно признаться. Лорик и Страшный, естественно, все отрицали, хмуро и тупо бросаясь односложными фразами типа «да мы ничо», «да она чо?», «да это гон!». Когда словесные методы воздействия исчерпали себя, в ход пошли силовые. В конце концов, Карташов распорядился запереть наркоманов в камере, будучи уверен, что через два дня ломка даст свои результаты, и они за дозу героина будут готовы сознаться в организации терактов в Нью-Йорке.

— С ними все будет просто и понятно, — без тени сомнения заявил он. — А нам, Лариса Викторовна, похоже, нужно поспешить к мадам Канарейкиной.

Лариса кивнула в знак согласия, и Карташов распорядился, чтобы ему в помощь выделили двух оперативников.

Проститутка все поняла сразу, открыв дверь. На ее лице застыл такой ужас, что она не в состоянии была не только вымолвить слово, но и просто двинуться с места. Она тупо выслушала официальную речь Карташова о том, что она арестована за организацию убийства, и дала надеть на себя наручники.

Потом, где-то минут через десять, когда отшумела истерика, когда была подана вода и выкурена сигарета, Канарейкина наконец обрела дар речи.

— Я не убивала. И им тоже не велела убивать.

Правда, не велела. Это они сами. У них же тормозов нет, они наркоманы конченые, — тараторила она, переводя умоляющий взгляд с Карташова на Ларису, с Ларисы на остальных, мрачно присутствовавших в квартире милиционеров. — Я только хотела деньги получить с Ковалевой. Только деньги меня интересовали. А они вообще с ума сошли, потом меня избили, изнасиловали… Помните, я вам рассказывала? — Канарейкина посмотрела Ларисе прямо в глаза, и та отвела взгляд.

— Так, вот что, давай вставай, сейчас поедем в отделение и там ты расскажешь все по порядку, — прервал ее причитания Олег.

— Да-да, конечно, сейчас поедем… Я все расскажу. Все по порядку расскажу, — закивала головой Канарейкина.

Она по-прежнему обводила всех глазами, ища хоть у кого-то какой-нибудь поддержки, сочувствия.

Но никто ни словом, ни взглядом этого сочувствия так и не выразил. Вплоть до того момента, как она уже в официальной обстановке, в кабинете Карташова, начала рассказывать свою длинную историю…

Яна Ковалева заявилась к Канарейкиной после двенадцати ночи, когда Марина ее уже не ждала. В последнее время ее стало напрягать общение с Яной.

Мало того, что по ее милости они влетели в эту жуткую историю со Страшным и Лориком и этот кошмар продолжает тянуться по сей день, так еще Яна постоянно была на мели и вечно клянчила у Марины деньги. А ей они, между прочим, тоже не с неба сыпались!

Марина поняла, что Яна намерена остаться у нее ночевать, и эта перспектива ее совершенно не радовала. Она видела, что Ковалева уже достаточно пьяна, тем не менее Марина впустила свою подружку.

— Проходи, — сказала она, пропуская Ковалеву в квартиру. — Что так поздно-то?

— Работала, — буркнула Ковалева, и Марина испытала чувство презрения — работала Яна по подворотням и подъездам, потому что ни один уважающий себя человек уже не повел бы ее к себе домой. А самой Яне вести клиентов было некуда.

Тем не менее она обратила внимание на то, что лицо Яны выглядело довольным; кроме того, в руках она держала большой полиэтиленовый пакет.

— Сегодня гуляем, Маришка! — подмигнув Канарейкиной, сказала Яна, проходя в кухню.

Там она достала из пакета две бутылки водки, пачку сигарет, батон, банку килек в томате и палку колбасы. Напоследок к этому была присовокуплена бутылка газированного напитка «Радуга».

— Ох, и зае.лась я сегодня! — потягиваясь, протянула Ковалева, плюхаясь на стул. — Давай, Мариш, выпьем!

— Это у тебя откуда? — удивленная таким продовольственным изобилием, спросила Канарейкина.

— Заработала! — хвастливо сказала Яна, открывая бутылку. — Подай стаканы.

Марина молча достала два стакана для водки и один для газировки.