Пытаясь справиться с гневом, Кристофер принялся за работу.

— Прекрасная фотография, Кристофер, — насмешливо бросил Ричард, просунув голову в его кабинет и помахав утренней газетой. И тут терпение Синглтона лопнуло. — Передай этой «несвятой» троице, что я плохо себя чувствую и ушел домой, — заявил он секретарше, проходя через приемную.

Джессика проснулась от непрерывного звона дверного колокольчика. Она помотала головой, стряхивая остатки сна. На часах было тридцать две минуты одиннадцатого.

Девушка накинула халат, пригладила встрепанные волосы и сбежала с лестницы. Выглянув в окно, она увидела серебристый «мерседес» Эмили. У нее сжалось сердце.

— Наконец-то… — недовольно буркнула женщина, входя в холл.

— Чем обязана? — Джессика запахнулась и потуже затянула пояс, думая о том, что ночная рубашка, торчащая из-под халата, делает ее похожей на забавного паучка Банни из детской книжки. Однако, судя по всему, Эмили не была расположена к веселью. Палец за пальцем она стаскивала с себя черные кожаные перчатки.

— Полагаю, вы еще не видели сегодняшних газет?

Джессика щурилась от яркого солнечного света. Она не то что газет — ванной еще не видела.

— А что? Почему вы спрашиваете? Что такое в…

Не было нужды ни заканчивать вопрос, ни получить на него ответ.

— Нет! Они не посмели!

Откуда-то из-под накидки Эмили выхватила газету. Как фокусник, подумала Джессика.

— Вы великолепно получились, — растягивая слова, произнесла Эмили и потыкала газетой в живот Джессики.

Девушка смотрела на фото и мечтала умереть. Она и понятия не имела, что была почти голой! Кристофер… обнимал ее за плечи. Только сейчас она осознала, насколько интимным был этот жест.

Джессика приложила ко лбу дрожащую руку.

— Спасибо и на том, что имен не переврали… Эмили посмотрела на нее как на сумасшедшую.

— Вы представляете, как это скажется на карьере Кристофера? Джессика пыталась проглотить комок в горле.

— Вообще-то нет. Что плохого, если человек шел за своей… гм… родственницей?

— Которую арестовали во время полицейской]лавы и на которой пробы ставить негде. Куда как хорошо! — Эмили была готова стереть Джессику порошок.

— Наверно, людям, на которых он работает, это не понравится.

— Дело не только в них. — Эмили тяжело вздохнула. — Есть еще клиенты, конкуренты… Да кто угодно. Не говоря о том, что вы испортили Кристоферу политическую карьеру.

Джессика почувствовала, что от ее лица отхлынула кровь. Политическую?

Эмили направилась к двери.

— Сделайте нам всем одолжение, милочка. Оставьте Кристофера в покое. Я до сих пор не могу понять, что вы тут делаете, как здесь оказались кто вы такая на самом деле.

Она стремительно удалилась, громко стуча каблуками по каменным плитам.

Джессика подобрала газету, которую Эмили бросила на пол, и на ватных ногах кое-как доковыляла до дивана. Боже милостивый, что же она наделала! Но не успела она перечитать заметку, как зазвонил телефон.

— Джессика Стоун? — спросил мужской голое.

— Да, — поколебавшись, ответила она.

— Фил Гольден из…

Джессика с проклятием швырнула трубку, и название газеты так и осталось для нее тайной. Вся дрожа от гнева, она вернулась к дивану, но не успела дочитать и до середины статьи, как раздался новый звонок. На сей раз это был заведующий отделом универмага, в котором она работала днем. Он сказал, что видел заметку и всласть посмеялся над дураком-репортером. По его словам, весь инцидент был высосан из пальца. Эти слова принесли Джессике немалое облегчение.

— Вы не можете себе представить, как я ценю вашу справедливость, — дрожащим голосом произнесла Джессика. — А я, честно говоря, думала, что вы будете метать в меня громы и молнии…

— Это за что же? За то, что у вас есть и другая работа? Джессика, не говорите глупостей. Я позвонил только затем, чтобы высказать вам свое сочувствие. Я понимаю, что у вас был чертовски трудный день, а потому хочу вас куда-нибудь пригласить. Может быть, пообедать. В каком-нибудь тихом, приятном месте, где никто не будет указывать на нас пальцем.