Птице в назначенный срок

Нужен хоть хиленький кустик,

Тверди незанятый клок.

Выкружен, выгляжен — вот он!

Весь — на пределе мечты:

Кустики, клюква, болото,

Озеро светлой воды...

Самый большой привередник

Мигом лишен приверед.

Рай на земле — заповедник:

Выстрелам-бедам — запрет,

С полным к земному доверьем

Вольно сиди под кустом,

Чисти примятые перья,

Строй из былинок гнездо,

С думой о будущих детках

Перышки в люльке равняй...

И под накинутой сеткой

Мужества, друг, не теряй!

Тот, кто больного приметил,

Слабого сеткой накрыл,

В чувствах и помыслах светел

И — разгляди — не бескрыл!

Дело единой минуты —

Легкий целебный укол.

Миг — и распутаны путы.

Пой и летай высоко!

Впятеро, глупая птица,

Сбудется воля твоя!

Надо ли рваться и биться,

Добрые руки клюя?

...Рвешься. Отчаянья крики

Ранят крылатых сердца.

Дрогнули сильные руки

(Был бы ловец!) ...не ловца:

Может, и вправду напрасно

Сеять средь вольных испуг?

Может, леченье опасно

Больше, чем самый недуг?

Лишь на мгновенье — сомненье,

И под сачком — никого.

Перышко из оперенья —

В благодаренье — всего.

Быть по сему!

Но суровы

Птичьи законы, увы:

Слабый своими заклеван

Меж прошлогодней травы.

Что ж мы вздыхаем и тужим,

Птицу любивший народ?

Лучше других или хуже —

Птица по-птичьи умрет:

В неохраняемом поле,

В незаповедном логу,

Лишь бы на волюшке-воле

Да на своем берегу.

ПАМЯТКА

Посреди деревни

Гордо и надменно

Возвышался древний

Хмурый пятистенок.

Высоко лепился

Маленький балкончик,

А внизу резвился

Новый патефончик:

Светлая головка,

Радужная шейка...

От его попевок

Лица хорошели,

Проступали слезы,

Отмякали души.

Только тем, кто робит,

Время ль песни слушать?

Походя да наспех

Слушали большие.

Но ведь все большие

С маленькими жили.

Мал-народ ребятки

Песни не чурались:

Чуть она — под окна

Сразу собирались.

Шалости-забавы,

Игры и проказы

Перед патефоном

Отступали сразу.

Впитывались песни

Не токмо ушами —

Ртами и глазами.

Кожей! Волосами!

...Сын из пятистенка

(С нами не дружил он)

Сзади больно тыкал

Слушающих шилом...

Чуть подсохнут слезы

И пройдет обида,