Читалась да копилась,

А после пригодилась

Для праздника как раз:

Чтоб жизнь была светлее,

Чтоб мрак сломить не мог,

Газетами оклеим

Свой дымный потолок.

Все к лучшему на свете!

Покуда пашет мать,

По буковкам в газете

Я выучусь читать.

И новую страницу,

Где о победе весть,

Повешу под божницу,

Украшу всем, что есть...

И снова «Новый Север»,

Не изменив себе,—

О пахоте, о севе,

О жатве-молотьбе.

...Спустя десятилетье,

Бескрыленький еще,

Появится в газете

Мой первенец-стишок.

Ему на рифмах шатких

Не взмыть бы в мир большой

Без стартовой площадки

Районки дорогой...

Газета сменит имя.

Я ринусь в города.

Но все-таки родными

Мы будем навсегда.

Совсем не для рекламы

Я это говорю:

Ищу в посылках мамы

Не что-нибудь — «Зарю».

Читаю поскорее

И прячу про запас:

Она меня согреет

В любой недобрый час

Названиями речек,

Фамилией родной,

Высокой человечьей

Заботою земной...

«В полях за Вислой сонной

Лежат в земле сырой...»

Е. Винокуров

Не фраза и не сказка,

Не песня и не стих:

Единственный из класса,

Оставшийся в живых.

...Не встретиться ребятам

Ни в будень трудовой,

Ни в праздничную дату,

За чаркой круговой.

Не вспомнить через годы

Ночей апрельских звень

В субботние походы

От школ до деревень.

Распутица и темень

Не приглушали, нет! —

Далеких Академий

Подчеркивали свет.

Но время прокричало

Веление свое:

— Всё — после! А сначала,

Сначала — под ружье.

...Свидетель и участник

Боев и похорон,

И в самый мирный праздник

Он слышит крик ворон.

Едва ль тому виною

Рука, что невзначай

На празднике заноет

От кисти до плеча.

И по озерной сини

Почти спокойных глаз

Опять запарусили

Тревоги без прикрас.

...У памяти — запасы,

Хранителем при них —

Единственный из класса,

Оставшийся в живых.

Но памяти подвалы —

На то они и есть,

Чтоб жизнь пылала алым

Во веки! Присно! Днесь!

Пускай смахнут ресницы

Тревоги паруса

И пусть она не снится,

Тяжелая гроза.

Высоко и прекрасно

Живи за всех за них,