Адам закурил папиросу, выпустил струю и сморщился.

— Ты это куришь?

— Что ты хочешь мне показать?

— Сейчас, — сказал он, — имей терпение…

Я имела терпение до тех пор, пока кухня не превратилась в паровозную трубу.

— Сигнализация сработает, Индер прибежит, — предупредила я.

Адам закашлялся, размазал окурок по пепельнице и растолкал руками дымовую завесу.

— Если скажу, как потом проверю?

— Что проверять-то?

— У тебя не водится курева поприличнее? — он потянул из пачки вторую папиросу, но зажигать не стал. — Гадость, — сказал он.

— Тогда рассказывай.

— Есть фигура матричной геометрии, похожая на верхушку античной колонны: полоса заворачивается назад двумя колечками. Знак свободного поля называется, «чистая матрица» в просторечии. Видела такую?

— И что?

— А то, что она элементарно рисуется дымом.

— И все?

— Ты уже в другом режиме воспринимаешь язык. То есть, перестаешь мыслить словами, а это в жестком матричном поле опасно. Это дело такое, либо надо учиться как следует, либо не браться вообще.

— Все так просто?

— Я бы не сказал… Ты, собственно, что предполагала? Что мироздание слетит с оси оттого, что у тебя матрицы разболтались? Надо звякнуть Мишкину на трубу, пусть сигарет купит, попробуем еще раз тебя «вырубить».

С Мишкиным на пару они «вырубали» меня весь вечер. Сначала при помощи «Camel». Потом пошли на принцип и закупили «Winston». Я «вырубилась» сама, когда вентиляция перестала обрабатывать воздух в «коптильне» и мы, как ежи в тумане, не видели друг друга на соседних табуретах.

— Утро наверху что ли? — спросил Миша, приоткрыв дверь в сад.

— Закрой, — попросила я, — цветы на клумбах завянут. — Встала на ноги и «вырубилась».

— А говорила, нравится табачный дым, — смеялся Миша, укладывая меня на диван. — Давай, пока жива, диктуй адрес жениха. Телефоны, место работы, все, что знаешь…

— Зачем тебе?

— Адамыч подстраховаться решил.

— Что он собирается делать? — испугалась я, и, оторвавшись от подушек, увидела стоящего в прихожей Адама в плаще, с сумкой через плечо, в трезвой готовности к дальней дороге.

— Он поедет в Таганрог, — объяснил Миша. — Он возьмет его за рог. Чтобы больше не совался к нашим девкам на порог.

Напрасно я дожидалась результатов поездки Адама. Напрасно верила, что, вернувшись, он пригласит меня для беседы. Ни утешения, ни предостережения со стороны Секториума в мой адрес не прозвучало. Сплошные длинные гудки по всем телефонам. Словно фирма внезапно всем коллективом ушла в отпуск. Только однажды, случайно заглянув в офис, я наткнулась на Адама, который ел арбуз в холле, опоясав себя гостиничным полотенцем.

— Как дела? — спросила я.

Адам утер салфеткой хитрую физиономию.

— Присоединяйся. С вашего базара вез…

— Какие-нибудь еще новости с нашего базара имеются?

— Сезон кончается. Цены растут, — сетовал Адам. — Но, конечно, с московскими никакого сравнения.

— Кроме цен ничего не узнал?

Адам положил обгрызенную корку и вытер руки.

— Вот что, — сказал он. — Надо бы тебя делом занять. Давай-ка, устраивайся на работу. Вывалишься из социума — все матрицы отстегнуться. Белый свет начнешь видеть вверх ногами.

— И это все, что ты хочешь мне сообщить?

— Ты контактер, — сообщил Адам, — а не разведчик. Это предполагает постоянную двухстороннюю привязку. Ты же скоро забудешь, как выглядят люди. Шеф от тебя уже рехнулся. Скоро я рехнусь. Давай… неделя тебе на поиски.

— На поиски чего?

— На поиски себя, — уточнил Адам, отрезая новый ломоть арбуза, — в родной среде обитания. Пока она не перестала быть родной.

В офисной макулатуре я отыскала прошлогоднее объявление о вакансии библиотекаря и позвонила, в надежде, что место занято.

— У нас несколько вакансий, — ответил любезный женский голос, и я пошла к себе в бункер, чтобы не видеть торжествующих коллег.

В модуле я немножко раскисла, потом уснула при включенном телевизоре. Потом, чтобы опять не киснуть, затеяла уборку. И, в момент, когда выметала хлам с дорожек сада, меня посетила идея получше тех, что посещали Мишу. Не знаю, может быть, достойные идеи бог действительно роняет с неба на головы любимцам. Только руки у бога дырявые, а идей много. Поэтому и нам, простецким современникам гениальных особ, тоже иногда достается.