— Третий семестр пройдя до половины, — издевался Миша, — мы очутились в сумрачном лесу.

— Не семестр, а курс. Не мы, а я.

Хотя, откуда ему было знать, вечному абитуриенту, чем отличается курс от семестра и сколько бессонных ночей стоит абитура простой провинциальной школьнице? А уж сколько планов на будущее осталось погребено под его «истерической диареей»! Его счастье, что мои карьерные устремления теперь не связывались с учебой. Все вокруг словно сговорились считать мой бледный вид следствием отчисления из университета, и все наперебой рекомендовали Мишин полиграфический агрегат как панацею от хандры.

Володя достал из кармана удостоверение «куртуазного алкоголика» с гербовой печатью Совмина.

— Гляди, как натурально, — сказал он. — Разве скажешь, что подделка?

Для убедительности, он вынул из того же кармана удостоверение «Почетного онаниста Советского Союза», выписанное на имя Андрея Новицкого, к которому прилагалась бумажка от значка разрядника. Не буду уточнять, по какому виду спорта, потому что не нахожу это приличным. Мой диплом мог бы занять почетное место в коллекции Мишиных приколов, но мне все еще не хватало мудрости признать свою жизнь игрой. Я все еще продолжала относиться к ней серьезно.

— За подделку диплома могут посадить, — говорила я.

— Мишку-то? — удивлялся Володя. — Кто ж его посадит? Хренов шурави давно в аду.

Действительно, жаловаться на Мишу было некуда. Разве что самому Аллаху. Так без вести пропавший воин-интернационалист Михаил Борисович Галкин поставил крест на моей карьере в социуме. Он же олицетворял мою последнюю надежду выбраться из «сумрачного леса», но результат переговоров с Адамом обескуражил нас обоих:

— Беспупович охренел… — сообщил Миша. — Он уверен, что дело нечистое. Надо идти к шефу.

— Ты меня заложил?

— Есть правила, регламентирующие ввоз-вывоз, — оправдывался он. — Дело серьезное. Сиги просто так правил не пишут. Надо точно знать, куда и зачем. Кроме Веги в этих вопросах никто не разбирается. Беспупович говорит, что с такими вещами не шутят. Если даже Беспупович так говорит…

Клетка Птицелова переместилась на стол к шефу. Мы с Мишей сидели рядом, как провинившиеся школьники в кабинете директора. Чем задумчивее становилось лицо Веги, тем легче у меня на совести.

— Нет, братцы, это не хобби, — сказал он. — Непохоже.

— Он был одет в песочный плащ, — объяснила я, — сидел за моей спиной. Такой крупный тип…

— Не знаю, — ответил Вега. — Представления не имею, о ком ты говоришь.

— Ведь это можно выяснить, — намекнул Миша. — У нас навалом видеозаписи. Вдруг она узнает?

Я не узнала. Не так уж навалом было видеоматериала. Под куполом съемки не велись, а снаружи они были бессистемны, эмоциональны, словно их делал не вполне психически здоровый человек. К тому же, выходя из цирков, хартиане закрывали лица. Я искала песочную ткань, но не нашла ничего похожего.

— Можно рискнуть и сформулировать диспетчерский запрос, — рассуждал шеф.

— Свяжись с Юстином, пусть он хотя бы просмотрит посадочные порты… — предложил Миша.

— Успеется. Не будем торопиться. Мы пока ничем не рискуем.

— Что это может быть, если не хобби? — поинтересовалась я.

— Все, что угодно. Даже форма разведки. Но и мы тут не просто так сидим. Есть у меня подозрение… — признался Вега. — Я выясню, а вы пока погуляйте.

Мы погуляли, просмотрели еще раз хилую хартианскую видеотеку, расспросили тех, кто побывал там. У меня сложилось впечатление, что желтоглазого гуманоида в песочной мантии вовсе не существует. Что все это мне мерещилось под воздействием хартианских флюидов, но клетка стояла на столе у шефа рядом с черепом, и время от времени, возвращала меня в реальность.

Вскоре Вега пригласил нас. Миша получил пластину с записью и задание перекодировать ее в цифровой формат так, чтобы сохранился стереоэффект при работе с нашей аппаратурой. Мне же не было сказано ничего определенного.

— Посмотри, — было сказано мне. — Сама решай, стоит ли связываться. Если решишь, что тебе по силам, я не против.

— Наверно, решу, — сказала я.

— Только имей в виду, это одна из гипотез. Личность Птицелова пока установить не удалось.

Миша провалился в работу. Неделю его не видел никто, ни в офисе, ни в гараже, ни в каких-либо иных местах, где он частенько бывал прежде. Мне стали звонить женские голоса и задавать странные вопросы. Однажды спросили телефон гражданки А.Зайцевой, с намеком, что Миша прячется у нее. Вот уж кто точно не нуждался в его визитах, но теперь все перевернулось с ног на голову. Когда мне позвонила Алена и спросила, почему этот «маньяк» не берет трубу, я вообще перестала понимать происходящее.

— Набери его номер со своего телефона, — попросила она. С моего было то же самое гробовое молчание. — Попробуй с мобильника, а потом продублируй через компьютер из своего модуля.

Без результата.

— Либо он работает, либо умер, — предположила я.

— Трахается он! — заявила Алена. — Клянусь, трахается.

— Круглые сутки?

— Он как пионер, всегда готов! Ничего, сейчас я его достану, — пообещала она, и я уже не сомневалась, что Мишина участь будет решена в кратчайшие сроки.