–  Император, - подтвердил князь.
– В другое время я, наверное, обрадовался бы такому поручению, а сейчас чувствую себя иначе.

–  Твою озабоченность я сразу заметила. Тебя что-то беспокоит?

–  Так, ничего особенного... Пустяки.

Репнин не стал говорить при дочери о подлинных причинах плохого настроения. Заговорил об этом с зятем, наедине.

–  Я имел сегодня встречу с императором. Это была тяжёлая встреча. Он разговаривал со мной как с опальным.

–  С его величеством подобные вещи случаются часто, - заметил зять.
– Не стоит расстраиваться.

–  Но я почувствовал, что за этим что-то есть. Ещё во время коронации он был ко мне добр и внимателен, а тут словно ледяная глыба. Есть какая-то причина, которая заставила его изменить своё мнение обо мне. Может быть, вы поможете разобраться?

Молодой князь ответил не сразу, сначала налил в бокалы ещё вина и только потом заговорил:

–  Думаете, вы одни ставите себе такие вопросы? При дворе уже до десятка сановников испытали на себе монаршую немилость. И почти все из рода князей Куракиных.

–  Что же такое случилось?

–  А случилось то, что император поменял своих фавориток. Была у него на первом месте Нелидова, а теперь Лопухина.

–  Ну и что из этого?

–  А то, что Нелидова тянула наверх своих людей, близких по родству, а Лопухина теперь тянет своих. Что до самого императора... Есть известная фраза: «Королевством правит король, а королём - его любовница». Не знаю, как в других странах, а у нас эта истина подтверждается. По крайней мере, с воцарением Павла Петровича.

–  Мне будет трудно служить такому человеку, - подумав, сказал Репнин.
– Когда вернусь из-за границы, подам прошение об увольнении со всех должностей. Пора уходить на покой.

Репнин не поехал домой, а остался ночевать у зятя. Утром у него состоялся разговор с дочерью. Он рассказал о недомоганиях матери, которые порою обостряются до того, что ей приходится по нескольку дней лежать в постели.

–  Дня через два или три я к вам приеду, - пообещала Прасковья.
– И останусь с ней, пока не вернётесь из поездки в чужие страны.

–  Я могу быть в этом уверенным, чтобы сообщить матери такую радостную новость?

–  Конечно! Не стану же вас обманывать.

От дочери Репнин поехал сначала к себе домой узнать, как там обстоят дела, а уже потом в первом часу пополудни направился в коллегию иностранных дел. Приготовленный для него объёмистый пакет с инструкциями и прочими документами, необходимыми для заграничной командировки, лежал на столе у Ростопчина, представившегося третьим членом коллегии. Он был моложе Репнина лет на двадцать, в том возрасте, когда людям препоны на пути карьеры кажутся легко преодолимыми.

–  А где Безбородко?
– поинтересовался Репнин.

–  Граф принимает турецкого посланника, скоро должен быть. Впрочем, я имею полномочия сделать для вас всё необходимое и в его отсутствие.

–  Я не спешу, поэтому могу подождать.

Безбородко появился довольный.

–  Только что беседовал с турецким посланником по его просьбе, - сообщил он.
– Как я понял, турки боятся за свои владения в Средиземном море перед лицом французской агрессии и готовы действовать в союзе с нами под флагом адмирала Ушакова.

–  Вы собираетесь послать в Средиземное море объединённую эскадру? Я правильно понял?

–  Решения ещё нет, но дело идёт к тому, - ответил Безбородко и обратился к Ростопчину: - Необходимо сегодня же подготовить письмо нашему посланнику в Константинополе с новыми инструкциями.

–  Будет сделано, Александр Андреевич.

–  Могу ли я сообщить западным союзникам то, что здесь услышал?
– напомнил о своём присутствии Репнин.

–  Конечно, даже обязательно надо сообщить, - мгновенно отреагировал на вопрос Безбородко.
– Кстати, в инструкциях вы найдёте документ, в котором говорится о нашей готовности, в случае достижения согласия, послать в Северную Италию и другие места сухопутные войска, дабы не допустить захвата этих земель французами. Так что, - добавил он самодовольно, - вы едете на Запад не с пустыми руками. Вам нужно только поторопиться, время не терпит.

–  Я выеду сегодня же.

...Чтобы добраться до Вильно, Репнину понадобилось чуть больше трёх суток. Дома он появился уже поздним вечером. Наталья Александровна ещё не спала. Услышав его шаги в коридоре, она поднялась с постели, на которой лежала, и пошла ему навстречу.

–  Слава Богу, приехал...
– промолвила она ослабевшим голосом.

Она едва не упала, но он успел подхватить её и вернуть на постель.

–  Нельзя тебе вставать, ты больна, - сказал князь с нежным укором.