Шрифт:
– Я этим займусь, - хмуро пообещал Павел.
– Я не допущу, чтобы кто-то давал начало худым разговорам о своём государе.
– А что до госпожи Лопухиной, - вкрадчиво продолжал Ростопчин, - то кроме хорошего, ничего сказать о ней нельзя. Когда, ваше величество, узнаете её поближе, убедитесь сами, какая она прекрасная, непорочная особа.
Ростопчину хватило одного этого разговора, чтобы добиться своего: государь вернул его из Москвы в Петербург и предоставил должность третьего члена коллегии иностранных дел. Кутайсов в благодарность за оказанную «особую услугу» получил новые земли во внутренних губерниях страны. Бывший московский полицмейстер Лопухин за то, что не препятствовал видам императора на его дочь, получил титул князя и голубую ленту. Что до князей Куракиных, в дальнем родстве с которыми находилась фрейлина Нелидова, то они оказались в глубокой опале.
Устраивая свои амурные дела и одновременно с этим выявляя, кто его милостей более достоин, а кто не достоин совсем, Павел, однако, не забывал и о делах государственных. После подавления крестьянских волнений внутри страны сферой его наибольшего внимания стала внешняя политика. Он загорелся желанием совершить то, чего не смогла сделать его покойная матушка Екатерина, - заставить стать на колени перед Европой «якобинскую» Францию. Эта страна вела себя слишком вызывающе, особенно после того как её армия оказалась в руках генерала Наполеона. Начав войну с Австрией, сей генерал сумел утвердиться в Италии, захватил Ионические острова, крепости на Албанском побережье... Ежели и дальше он будет действовать таким же образом, то со временем может приблизиться и к границам России... Нет, такое дальше допускать нельзя. Довольно смотреть на сие спокойно.
Терпение Павла окончательно лопнуло, когда он узнал о захвате французами острова Мальты. Это было уже слишком. Остров находился под покровительством российского императора, являвшегося магистром Мальтийского ордена. Долг обязывал его действовать, и действовать быстро и решительно.
Павел вызвал на совет первого министра Безбородко.
– Вы слышали, граф, - обратился он к нему, - эти французы обнаглели до того, что уже покусились на Мальту.
– Я знаю об этом, - подтвердил Безбородко.
– И что теперь будем делать?
Безбородко замялся с ответом. Павел не стал ждать и заговорил снова:
– Надобно дать понять французам, что такие действия даром для них не пройдут.
– Границы Франции слишком удалены от России, - уклончиво сказал первый министр, - поэтому нам трудно оказывать на эту страну ощутимое давление.
– Но мы можем выступить в союзе с её соседями. Австрия, Пруссия, Англия... Можно создать сильную коалицию. Кого пошлём?
– Куда?
– В европейские страны создавать антифранцузскую коалицию.
– Прежде, чем посылать, надо серьёзно подумать.
– А что тут думать, и так всё ясно. Может быть, поручим Ростопчину?
– Ростопчина в Европе никто не знает, да и опыта у него нет.
– Тогда, может быть, сам поедешь?
– С этим делом может справиться только один человек, - помедлив, сказал первый министр.
– Сей человек князь Репнин. Хотя...
– Что «хотя»?
– В своё время князь выступал за возобновление торговых отношений с Францией. Правда, это было ещё до начала агрессивных действий Наполеона.
– Пусть выступал, ну и что?
– А то, что его внутренняя убеждённость может не совпасть с нашими позициями.
Император вспыхнул:
– Чепуха! Князь не может иметь особливых мыслей. Он будет делать то, что ему прикажем. Кстати, где он сейчас?
– Его резиденция в Вильно.
– Немедленно известите его по эстафетной связи: пусть не мешкая едет в Петербург.
– Будет сделано, ваше величество, - сказал первый министр и, поклонившись, ушёл выполнять приказание.
2
Письмо первого министра, посланное по эстафетной связи, Репнину принесли на дом поздно вечером, когда он уже готовился ко сну. В нём содержалось всего несколько слов: «Вас желает видеть император. Поспешите с выездом. Безбородко».
Надежда Александровна, узнав о содержании письма, засуетилась:
– Вызывают в Петербург? Значит, есть до тебя что-то важное.
Ей вспомнился давний разговор с фрейлиной Нелидовой, и почти забытые надежды заполучить для мужа хорошее место в Петербурге вновь взволновали её сердце: «А что, если сие связано с этим?!»
– Жаль, что не смогу поехать с тобой. Слабость чувствую в теле, голова побаливает... Но это ничего... Я буду ждать тебя. Только скорее возвращайся. А ежели дело заставит задержаться надолго, пришли кого-нибудь за мной. Я не смогу здесь долго жить одна.
Репнин выехал в Петербург рано утром в плохом настроении. Он не ждал от этой поездки для себя ничего хорошего. Впрочем, его совершенно не беспокоил вопрос, для чего он вдруг понадобился императору. Он думал о жене, о её физических и душевных страданиях. Её точила какая-то непознаваемая внутренняя болезнь. Городской доктор польского происхождения, известный в Литве как лучший специалист по сердечным заболеваниям, после её осмотра сказал Репнину, что дело серьёзно и Наталья Александровна может долго не протянуть... Репнин теперь сожалел, что не использовал время пребывания в Петербурге для лечения супруги. Доктор-поляк хорош, но в Петербурге всё-таки можно было найти более опытных специалистов, не говоря уже о лекарствах... Хотя, когда жили в Петербурге, жена выглядела гораздо лучше, и у него в мыслях не было, чтобы показать её докторам. Заметно сдала она только после возвращения в Вильно. Не пошёл ей на пользу здешний климат. Хотя и говорила она, что здесь ей хорошо, но думала всё время о Петербурге. Однажды проговорилась: «Ежели умру, не надо меня здесь хоронить, предайте земле петербургской»... Смерть в её возрасте... Не приведи Господь такому случиться!