Шрифт:
— Ты мне зубы не заговаривай, — гневливо отозвалась Сифо. — Девушка умрет страшной смертью, и в этом будешь повинен ты!
— Огонь ненависти иссушил тебя, подобно тому, как солнце выжигает степь, — он сделал еще несколько шагов по направлению к азиатке, оцепеневшей от звука его голоса. — Ты уподобилась пустыне, так возвращайся же в пустыню! — Он приблизился к Сифо почти вплотную, однако та даже не сделала попытки отстраниться, околдованная его интонацией. Вдруг яркая вспышка поглотила их обоих, вырвав их из купальни, а Лючия так и осталась сидеть, прикованная и неподвижная. Испарилась мрачная непримиримость, сгинул пароксизм исступления. Только шторм продолжал завывать да обгладывать побережье.
Громкой отповедью клокотал прибой, выговаривая ветру буйному, но тот даже не думал стихать, задувая в щели купальни и дребезжа деревянной вывеской.
«Брошена, забыта, одинока, — заработала коварная мысль, едва девушка огляделась и представила весь ужас положения. — Мне из пут выбираться теперь незачем, всё равно я на Занго не выживу… Добродушные люди выцвели, почерствели, едва разыгрался шторм. Что же сделают они с чужестранкою нищей? Не уступят ни крова, ни пищи».
Так жалела она себя, обливаясь слезами. И глаза бы выплакала, если бы не воротился Арсен.
— Где та женщина? — с места в карьер спросила Лючия, позабыв о своем несчастии.
— Я отправил ее на Сильфору, в пустыню снегов, — сухо ответил Арсен, словно бы само это воспоминание было ему неприятно, и вытер слезу у нее со щеки. — Стоило отлучиться на минутку, как мы уже хлюпаем носом! — Он улыбнулся своей обворожительной улыбкой и принялся за железные оковы.
На следующий день, рука об руку, прогуливались они по садам Боболи, в живописнейшем местечке Флоренции. Арсен был уже человеком и мог безбоязненно показываться на людях, как когда-то в юношестве. Лючия задумчиво шагала рядом, поглядывая на карниз палаццо Питти, красующегося над кронами стародавних деревьев. Как всё-таки хорошо на Земле! Каждое утро здесь свежо, каждый закат волшебен. И не нужно дрожать от холода или страха, не нужно скрываться…
— Я теперь свободен, — сказал Арсен как бы самому себе. — А ведь десять лет назад полагал, что загнан в тесные рамки. Да, если жаждешь свободы, следует прежде обрести ее в душе. И тогда не понадобится превращаться в призрак. Тогда весь мир внезапно откроется тебе, как на ладони…
— Вчерашние события, — начала было Лючия.
— Они как обрывки сновидений, да?
— Точно! Трудно вообразить, будто всё это случилось наяву.
— Но если б ты не сбежала от меня на Холодной планете, согласись, хлопот было бы гораздо меньше, — укорил ее Арсен.
— Ну, знаешь, если уж на то пошло, зачем ты вообще притащил нас на Сильфору? Ты, великий путешественник в пространстве!
— Ее название первым взбрело мне в голову, — тут он наклонился и подобрал с дорожки опавший листок.
Лючия тяжко вздохнула:
— Я до сих пор не понимаю, почему Сифо так озлобилась на нас. Хотя она, вроде бы, говорила, будто ты плохо с ней обошелся…
— О, не вороши былое! — воскликнул Арсен, с досады всплеснув руками. — Я надеялся похоронить эту историю раз и навсегда.
— Но если это правда, каков должен быть твой нрав! — гнула свое Лючия. — Ты пользуешься — и убегаешь! Как какой-нибудь мошенник.
Арсен остановился и пристально посмотрел на нее.
— Что сделала она с тобой, каких гадостей наговорила?! О, Сифо! Глубока же твоя ненависть, если даже в душе этой юной девушки тебе удалось посеять семена недоверия и распри!
— И никакие не семена! — раздраженно сказала Лючия, отдаляясь от него. — С момента нашего знакомства ты вечно ввергал меня в неприятности. Как тут не сложиться самобытному мнению?!
— Что ж, — Арсен понял: его мастерство убеждения здесь не сработает. — Раз ты считаешь, что я вор, что я изменник, то и сейчас, по твоему разумению, мне следует уйти со сцены, дабы не отступать от роли. Воспользовался, чтобы бросить, — хорошенькое амплуа!
Враждебно настроенная Лючия стояла поодаль, сверля его взглядом.
— Зачем разглагольствуешь? Просто уходи! — несдержанно ответила она. — Проваливай!
— Я так и знал, — печально сказал Арсен. — Когда одна сторона не желает понимать другую, отворачивается, затыкает уши, о каком примирении может идти речь!
— Повторяю, проваливай, убирайся! — крикнула Лючия и быстро зашагала по аллее, прочь от надоедливого спутника.
Тот даже не подумал ее преследовать, но, проводив взглядом удаляющуюся фигуру, двинулся в обратный путь, так что флаги палаццо маячили теперь у него за спиной.
— Как будет угодно, прекрасная синьорина, — тихо проговорил он. — Но имейте в виду, это еще не конец. Я чувствую, что не конец…
Часть пятая
Она нагрянула домой, как вихрь. Ее отец, не отрываясь от газеты, буркнул «Добрый день» и смачно отхлебнул кофе. Мать выглянула из спальни, и ее единственным приветствием было взволнованное «Лючия, доченька!». На приставания младшей сестренки — ноль реакции. Девушка взбежала по лестнице и заперлась в верхней комнате. До самого ужина ее было не видно, не слышно.