Плотное кольцо лизоблюдов, окружавшее губернатора стало таять, как мороженное на раскаленном асфальте, и через несколько секунд рядом с Генерал-губернатором остались только компаньоны и замминистра финансов Акро-Меланской Империи. При этом, нельзя не отметить тот факт, что если компаньоны поддержали позицию Генерал-губернатора целиком и полностью, то граф не был столь тверд в своей гражданской позиции и даже допустил некоторую фронду, выразившуюся в том, что он театрально закатил глаза, как бы говоря: "Ну, нельзя! Нельзя так! Нельзя говорить то, что думаешь! Думать надо!". Однако, проделал он эту пантомиму так, что ее увидели только компаньоны, а губернатор ничего не заметил.

– Сколопендры яйцехвостые!
– понемножку раздухарился Брикус Валент. Он яростно сверкнул голубыми искорками из под кустистых бровей, заставив просителей и прихлебателей сдать еще немного назад.
– Только мошну набивать! А как налог в имперскую казну заплатить, то у них одни убытки! Все льготы им нужны, бедненьким, на восстановление! А у самих рожи шире жоп!
– Неожиданно в голосе прокуратора прорезались нотки горечи.
– За дурачка меня считают, а я ведь все понимаю... только сделать ничего не могу. А вы ребятки - молодцы!
– Генерал-губернатор по-отечески обнял компаньонов за плечи, - так их! Э-э-э-х...
– в его голосе снова прозвучала тоска, - мне бы сюда мой легион... Да что там легион - пару манипул!
– снова загорячился он, - они бы налоги на десять лет вперед заплатили! Песьи души! Но...
– руки его бессильно упали вниз, - нельзя... политика...

– Ваше превосходительство!
– начал Шэф, явно проникшийся пламенной речью Генерал-губернатора, но тот его немедленно перебил:

– Сынок!
– он снова приобнял командора и проникновенно заглянул тому в глаза.
– Я старый солдат...

... и не знаю слов любви! ..

Сдержать рвущийся наружу смех стоило Денису колоссальных усилий. Это, как в притче о белой обезьяне. О чем нельзя думать, о том и думаешь. Перед его внутренним взором замаршировали Джигарханян с Калягиным, Козаковым и Гафтом. До кучи вспомнилось: "Да мало ли в Бразилии Педров..!
– и не сосчитаешь...", - и стало совсем нехорошо - смех рвался на волю. В пампасы! Однако же, не стоит забывать, что старший помощник был какой-никакой, а Красной Пчелой и некоторыми, честно скажем - небольшими, навыками самоконтроля владел. Однако, большими, или небольшими, не столь важно. Важен результат, а он был. Денис вышел на пару секунд в кадат, постоял там в уголке, и вернулся уже совсем другим человеком - серьезным и готовым выполнить любое задание Партии и Правительства.

– Я с ними не могу, с души воротит - Брикус Валент кивнул на придворных, образовавших в достаточном отдалении почтительный круг и разглядывающих Генерал-губернатора, компаньонов и заместителя министра финансов Акро-Меланской Империи с улыбками приторными до крайности. Можно сказать - до тошноты. На самом деле, ничего кроме раздражения крайней степени силы, а не исключено, что и самой настоящей ненависти, свитские к наглым и бесцеремонным пришельцам не испытывали. Тоже мне персоны!
– два отморозка с Севера и столичный выскочка, а прут не глядя на уважаемых людей, как носороги. А не остановишь...
– раздавят.

И их можно было понять. Дело было в том, что эти северные варвары, вкупе со столичным начальником - Тьма их всех побери, воровали время, за которое собравшимися уже было щедро заплачено личному секретарю Генерал-губернатора. Этот, в высшей степени уважаемый джентльмен, держал в голове длинный список лиц, согласно которого и допускал их к телу своего работодателя, причем на строго ограниченное время - согласно размеру предоплаты.

Достигнут ли просители поставленных перед собою задач: пристроят сыночка на теплую должность, получат концессию, или еще что, его не волновало. Сферой ответственности Ютропиуса Приска - так звали личного секретаря, было обеспечение аудиенции, а никак не ее результаты.

Сейчас он предавался тревожным размышлениям - потребуют ли возвращать деньги те, кто не получит доступа к Брикусу Валенту, а что таковые будут он не сомневался. Генерал-губернатор хотя и любил повеселиться, но возраст давал о себе знать и особо долго он на таких шумных мероприятиях, как бал, не задерживался. Из-за этого, а еще от того, что суровый по жизни и не позволявший себе ничего лишнего в приемные часы, губернатор на балах, по части горячительных напитков, ни в чем себе не отказывал и не то, чтобы сильно смягчался, а просто, скажем так - глубже входил в положение просителя, и из-за этого подмахивал такие бумаги, которые ни за что бы не подписал в своем рабочем кабинете, будучи хмурым и трезвым, "бальное аудиенционное время" ценилось гораздо выше "присутственного". Разумеется и стоило. Ну, и соответственно, расставаться с полученной предоплатой, учитывая ее размер, личному секретарю было бы особенно тяжело.

Вот в какое гнилое болото, заполненное жабами, гадюками и прочими ядовитыми пресмыкающимися, вступили, сами того не зная, компаньоны. Хорошо еще, что все присутствующие "гады" были осведомлены, что незваные гости обуты в железные сапоги и при попытке укусить можно лишиться последних ядовитых зубов. А то бы закусали!

Между тем, Брикус Валент продолжил развивать свою мысль:

– Они же улыбаются, льстят, подарки несут, а сами только и смотрят, как меня облапошить! Всем от меня чего-то надо...
– Он досадливо махнул рукой.
– У нас в седьмом легионе такого не было - никто перед начальством не лебезил, а если кого пороли - то за дело!
– Он строго оглядел компаньонов: - Вот скажите. Только честно! Вам что-нибудь от меня надо? Я сделаю!
– пообещал Генерал-губернатор, со все той же строгостью.

– Нет, - покачал головой Шэф.
– Ничего не надо. Просто мы находимся в Бакаре уже некоторое время, познакомились со многими людьми, не последними в городе, и решили, что если не представиться Наместнику Императора, то это будет, по меньшей мере, невежливо. А так как мы хорошо знакомы с очаровательной дочерью графа, - он коротко поклонился замминистру, - то он согласился нас представить. Теперь, когда долг вежливости выполнен, мы больше не будем отнимать твое драгоценное время, а то, - командор ухмыльнулся, - народ волнуется, - он показал глазами на переминающихся с ноги на ногу, как в очереди в вагонный туалет, вельмож, жаждущих аудиенции.