– Ну вот, теперь и я начинаю превращаться в этих, - кивнула она в сторону "информированных" прохожих, и приняла подарок.

На углу улицы показалась аптечная лавка. Рядом с вывеской в виде цистерны, обвитой стальным шлангом, походящим на змею, мерцали буквы на табло: "Здоровые люди - прогресс в науке".

– Если хочешь, подожди здесь. Я быстро, - произнес Эрик и скрылся за автоматической дверью аптеки.

"И посмотреть-то не на что, - окинула взглядом наполненную роботами улицу, Эврика, - один камень, да железо".

Не выдержав короткого ожидания, девочка направилась в лавку.

Эрик, будучи единственным покупателем, стоял возле аптечной кассы и рассчитывался с продавцом.

Бросив взгляд на аптекаря, девочка остолбенела. У Эврики перехватило дыхание, а внезапно возникшее головокружение заставило ее опереться о стену. В окне кассы стояла темноволосая невысокая женщина средних лет в белом врачебном халате. Бледное лицо аптекаря не выражало ни единой эмоции. Даже присущие жителям Солэса усталость и безразличие не оставили следа на ее лике. Пустые, лишенные жизни, глаза женщины остановились на Эврике.

– Мама!
– вырвалось у девочки слабое восклицание, - мамочка!

Рой мыслей в голове Эврики жужжал и пытался вырваться наружу в виде слов, но не смог преодолеть незримого барьера. Вместо этого по щекам девочки покатились слезы. Радость и боль, подпитываемые потоком воспоминаний, сплелись воедино, и она бросилась к кассе, чтобы заключить маму в объятия.

Эрик только и мог, что стоять в растерянности и хлопать глазами.

– Я Вас не знаю, - острым копьем вонзился в сердце Эврики ответ женщины, - Вы с кем-то меня спутали. Вы что-нибудь будете брать?
– прозвучал неживой голос.

Никакая телесная боль не могла бы сравниться с тем, что испытала девочка в этот момент. Дверца души Эврики, открытая для принятия материнского тепла и заботы была с силой захлопнута. Девочка рухнула на колени прямо посреди аптеки и громко зарыдала.

– Прекратите немедленно или я вызову охрану, - прозвучал бесчувственный голос.

Мальчик мигом подскочил к своей разбитой горем подруге и, подхватив ее под руку, не без труда вывел девочку из аптеки.

Сидя на тротуаре, она рыдала и постанывала, словно раненый зверь. Казалось, потоку слез не будет конца. Попытки Эрика привести ее в чувство не увенчались успехом.

Через всхлипы изредка доносилось, - за что? Почему? Мамочка...

Пролетающему мимо потоку роботов не было никакого дела до чужого горя. Впрочем, снующим туда-сюда жителям Солэса тоже.

Постепенно девочка начала приходить в себя. Красные от слез глаза более не сияли зеленым огнем, а лампочка на груди Эврики затухла.

– Не провожай меня, - отстраненно промолвила она и, поднявшись, зашагала прочь.

* * *

Совместные прогулки в пригород закончились. По окончании уроков Эврика в спешке покидала школу, а попытки мальчика нагнать подругу и поговорить, не имели успеха.

Эрик догадывался, куда каждый день после занятий могла ходить Эврика. В конце концов, терпение мальчика кончилось, и он принял решение отправиться следом за ней.

Словно верный пес, преданный своему умершему хозяину, девочка изо дня в день приходила на "кладбище", и через витрину аптеки смотрела на свою маму. Иногда она заходила внутрь, чтобы разглядеть маму поближе, что неминуемо приводило к граду слез и просьбам женщины немедленно покинуть помещение.

Как-то раз, в надежде пробудить материнские воспоминания, Эврика принесла темноволосой женщине несколько черно-белых семейных фотографий. Маленькая, светящаяся счастьем, девочка в объятиях отца и матери на пикнике под кленом. Лик аптекаря не был подвластен эмоциям. Люди, изображенные на фотографии, были ей чужими. А женщина справа абсолютно не была на нее похожа. Во всяком случае, реплика аптекаря, - я сейчас вызову охрану!
– лишь подтвердила подобные умозаключения.

С каждым новым приходом Эврики к "могиле" матери, жизненная энергия покидала девочку. Электричество, ранее подпитывающее лампочку на синей футболке, было отключено.

"Ты убиваешь себя, Эврика. Ты не должна сюда приходить" - раздался голос позади.

Девочка вздрогнула, и обернулась.

– Это не твоя мама. Это лишь оболочка. Она погибла в тот день, когда "Чизис" забрал ее. Пойдем со мной, - твердо произнес Эрик, и протянул подруге руку.

В глазах Эврики вспыхнули слабые искорки зеленого пламени, и она, сделав шаг навстречу, с размаха влепила мальчику пощечину.

Эрик ошарашено глядел на свою подругу. Удар пришелся в то самое место, где не так давно полыхало клеймо, от оставленного девочкой поцелуя. Отпечаток пощечины, оставленный Эврикой на его щеке, просачивался сквозь кожу и наполнял организм мальчика болью и обидой, временно замещая собой счастливые воспоминания.

Кажется, последствия содеянного начали доходить до измученного сознания девочки. Очищающие слезы разрядили возникшую в душе Эврики серую тучу печали и скорби и вылились наружу, водопадом скатываясь по ее щекам.