– Ага, так же как использование ядерной бомбы и прочих видов ОМП. Ладно, нет, так нет, сделаем сами.

Белоглазов вытаращил глаза:

– Ты можешь сделать направленный микрофон?

– Было бы из чего, сделал. Тут деталей нужных не сыщешь, зато моя камера, которая способна фиксировать вибрационно-резонансный спектр, способна послужить и микрофоном, ведь акустические волны, тоже волны, только иной частоты и природы. Только мне понадобится около часа для перенастройки оборудования.

На деле Лобанов уложился в пятьдесят минут.

– Ну, все, готово, "можем начить", как сказал Миша Горбачев.

Зажглись мониторы, характерными посвистами и потрескиваниями отозвались динамики колонок.

– К сожалению, мощностей у меня маловато, поэтому результата придется ждать долго, и он будет статичен.

– Сколько?

– Сутки.

– А что так плохо?

– Притащите сюда мне суперкомпьютер, тогда будет быстрее, - огрызнулся Стас.

– Ладно, не кипятись, - поднял руки в примирительном жесте капитан.
– А что значит статичен?

– Это значит, что мы сможем увидеть только фотографии, а не видео.

– И что нам это даст?

Лобанов пожал плечами.

– Сейчас трудно сказать. Скорее всего, проанализировав снимки, я смогу понять, насколько все плохо и чего стоит опасаться.

– А микрофон тебе зачем?
– спросил Эдик.

– Люблю подслушивать, - мрачно пошутил Стас.

Подслушивание на деле оказалось делом скучным. Во-первых, около часа Лобанов возился с новоиспеченным направленным микрофоном, который все никак не хотел правильно настраиваться, во-вторых, когда физику все же удалось это сделать, оказалось, что Георгий Суворов дома, в принципе, ничего и не делает. Он лежал, ходил, иногда ел, порой бывало, что бормотал себе под нос что-то неразборчивое и все.

– Хоть скорая больше ни к кому не приезжает, и то радует.

– Будем надеяться, что и не приедет.

Лобанову удалось выжать из своего компьютера невиданные доселе результаты, и уже спустя двадцать два часа в распоряжении группы наружного наблюдения имелись первые снимки камеры-регистратора вибрационно-резонансной активности. Едва Станислав взглянул на них, как его лицо сделалось мрачным и недовольным.

– Что там?
– взволнованно спросили напарники-полицейские.

– Хуже чем я надеялся, но Армагеддона пока ждать не следует.

– И то радует. А что следует?

Лобанов, вместо того, чтобы ответить, смачно выругался.

– Что случилось?
– Белоглазов аж подпрыгнул от неожиданности.

– Вы что, тоже спали?

– Да, - смутился капитан, - а что, не надо было?

Стас выругался повторно.

– Ну, ничего поручить вам нельзя.

Его пальцы мгновенно запорхали над клавиатурой. Лобанов нажал какие-то кнопочки на своей регистрирующей камере, но с виду ничего не произошло.

– Не надо было спать. Надо было разбудить меня, как только бы вы увидели, что вот этот индикатор начал моргать.

– А что это значит? Почему он начал моргать.

– Потому что уровень звукового фона в квартире Суворова резко повысился!

– То есть он заговорил?

– Не знаю. Может, включил радио, телевизор, может начал на пианино играть или петь. Сейчас поглядим.

Регистрирующая аппаратура, в отличие от людей, отдыхать не умела и продолжала записывать любые звуки, что возникали в квартире Суворова. Наконец-то, найдя нужный аудиофайл, Лобанов стал его прослушивать, и чем дольше он слушал, тем тяжелее становилось у него на душе. Суворов включил телевизор, видимо пощелкал каналами туда-сюда и наткнулся на программу о российском шоу-бизнесе. В который раз можно было подивиться нависшему над этим несчастным человеком злому року. Один многоуважаемый член современного бомонда высокопарно и пафосно рассказывал ведущему о том, что артист всегда должен оставаться артистом, что однажды выбранная стезя должна стать в жизни приоритетом номер один и ничто не должно волновать звезду больше долга перед его фанатами.

Еще не зная результатов детектирующей аппаратуры, Лобанов ясно и отчетливо представил, во что могут вылиться подобные речи. Как жаль, что из-за несовершенства техники им придется некоторое время оставаться в неведении.

– Что будем делать?
– задал вполне разумный вопрос капитан Белоглазов.

– Ждать,- стиснув зубы, ответил ему Стас.

К счастью долго ждать не пришлось. Новые данные появились на мониторе его компьютера спустя пятнадцать минут, и едва взглянув на них, Станислав понял, что оправдались его самые серьезные опасения.

– Скорее всего, новых жертв нам не избежать. Воздействие на окружающую реальность слишком велико. Он вибрирует так, что впору хоть говорить о физической ликвидации.

Станислав поморщился при этих своих словах, но дело было действительно плохо. Негативные вибрации распространялись далеко за пределы квартиры Георгия и очень пагубно влияли на самочувствие других людей.

– Физической ликвидации?
– переспросил Василий Александрович.
– Ты имеешь виду, убийство?

– Да, я именно это имею виду, - грубым тоном ответил Станислав.
– Суворов сейчас сродни носителю опаснейшей инфекции, с той лишь разницей, что от инфекции, по крайней мере, возможно защититься при помощи ОЗК и прочих подобных вещей, а от воздействия Георгия защититься невозможно.