– Об этом уже говорил наш президент, но могу сказать и я. На лечение одного человека уходит очень мало силы, но, когда их пять тысяч, я на них трачу две трети того, что имею. В том мире, где я была, полностью потраченная сила восстанавливается за три дня, а в нашем - примерно за полтора или чуть больше, поэтому при больших нагрузках я просто не успею восстановиться. Кроме того, долго лечить тяжело. Я полностью выматываюсь за четыре часа.

– Тогда почему не снизить нагрузку?

– Потому что хочется спасти больше людей, а себя я потом быстро привожу в порядок отдыхом и медитацией. Следующий вопрос.

– Итальянская Республика, газета "Коррьере делла Сера", Пьер Солера. Расскажите подробней о своей смерти.

– Я вам и без подробностей о ней зря рассказала, - недовольно сказала Настя.
– Это самые неприятные воспоминания из всех. Может, зададите другой вопрос?

– Мне интересен этот. Если верить вашим словам, вы долго были мертвой и при этом что-то чувствовали. Это противоречит данным современной науки. Нашим читателям, несомненно, будет интересно узнать, что их ждет после смерти.

– Ничего хорошего, - ответила девочка.
– Мыслей нет вообще, остается только осознание себя. Такое иногда бывает и в жизни, но очень недолго. Темно и никаких ощущений и мыслей, кроме чувства, что ты есть. Это очень неприятно и трудно объяснить словами. К тому же, когда я ожила, почему-то была твердая уверенность, что то состояние не навсегда. Если бы меня не вернули к жизни, я бы в той мгле постепенно исчезла. Растворилась бы, как сахар в воде. Следующий вопрос.

– Федеративная Республика Германия, газета "Ди Вельт", Рихард Меринг. Я бы хотел узнать ваше отношение к лечению больных из других стран.

– Как бы я ни старалась, все равно всех не вылечу, - сказала Настя.
– Даже в России это невозможно, что уж говорить о других государствах. Эта идея правительства не встретила у нас одобрения. Мне она тоже не нравится, но не столько из-за того, что придется меньше лечить своих, сколько из-за того, что придется лечить врагов. Лечение коммерческое, поэтому почти наверняка в первых рядах таких больных будут состоятельные европейцы и американцы. Напомнить, как вы к нам относитесь? Только не нужно меня убеждать в том, что мы сами во всем виноваты. Эти слова вам лучше оставить для своих читателей. Я служу государству и выполню то, что мне поручат, но только до тех пор, пока под ударом не окажутся мои личные интересы. Если правительство какого-нибудь государства будет делать мне гадости, я не стану на это спокойно смотреть.

– Соединенные Штаты Америки, газета "Нью-Йорк пост", Френк Дальберг. Я хотел уточнить, действительно ли вы работаете на правительство без вознаграждения. Ваш президент говорил о золоте и о том, что вам купили квартиру...

– С золотом все правда, - улыбнулась ждавшая этот вопрос девочка, - а вот насчет квартиры он допустил неточность. Квартиру мне действительно купили, но я ее тут же выкупила золотом. Его у меня несколько тонн, так что можно не жаться. По этой же причине меня не интересует плата за лечение. У меня много денег и нет привычки ими сорить, поэтому нет надобности в оплате лечения. Это дар моему народу.

– В развитых странах вы бы имели больше!
– сказал американец.
– И вас бы сумели защитить.

– Я уже беседовала с секретарем вашего посольства, - сказала Настя, вызвав шум в зале.
– Он меня как-то нашел, когда гуляла в парке, и тоже обещал золотые горы. Я ему ответила, что от добра добра не ищут, то же скажу и вам. Что касается охраны, вы ее не смогли обеспечить даже своему президенту. В вашей стране слишком много оружия, здесь я себя буду чувствовать спокойней.

– Соединенные Штаты Америки, газета "Уолл-Стрит джонерел", Вуд Касслер. Я думаю, что все, о чем вы нам рассказывали, и что здесь демонстрировали, можно объяснить не какой-то магией, а действием инопланетной техники.

– И в чем вопрос?
– спросила девочка.
– Если вы так думаете, можете думать и дальше. По-вашему, над каждым из десятков или сотен тысяч магов другого мира вьются невидимые инопланетные штуковины, которые улавливают и исполняют их мысли? Или это мы вам дурим мозги, чтобы не делиться своими секретами?

– Конечно, второе.

– Вашим ученым будет предоставлена возможность все изучить, хотя я от этого не в восторге. Они ничего не найдут, а я должна буду вместо отдыха заниматься с ними тем, что уже делала с российскими учеными. Знаете, Вуд, я почему-то уверена в том, что если бы все то, что случилось со мной, произошло с какой-нибудь американкой, вы бы наших ученых не подпустили к ней и на пушечный выстрел. Следующий вопрос.

– Российская Федерация, газета "Известия", Игорь Воронов. Вам помогли с отдыхом. Не расскажете об этом подробней?

– Не расскажу. Это закрытая информация, разглашение которой может сказаться на моей безопасности.

– Тогда, может быть, вы нам еще что-нибудь покажете?

– Если хотите, могу показать инопланетянина, - засмеялась Настя.
– Настоящего, а не иллюзию. Правда, никаких технологий он вам не выдаст, потому что их не знает. Это мой домовой, который прилетел вместе со мной на Землю. Домовые обладают своей магией, и они не коренные жители того мира, в котором я была, а перенесены в него одним из богов. Его зовут Марк. Когда-то он мне служил, а сейчас фактически стал членом семьи. Марк, покажись прессе.