– Этот вопрос будет решаться на самом верху, - сказал Бабурин.
– Если ваш план утвердят, потребуется время на подготовку.

– Если на самом верху, то передайте этому верху, что я могу на него обидеться. Сколько вам нужно готовиться? Если трудно достать фотографию Эр-Рияда, я на него могу посмотреть в интернете, и я никогда не поверю, что у вас нет подходящих взрывных устройств.

– Подождите пару дней. Я вам сам позвоню.

– Тогда сделайте одолжение: организуйте мне с сестрой на завтра сдачу экстерната. Я бы это сделала и сама, но президент обещал, что мою честность будут контролировать. Ну и сестра сдаст заодно. Я ее боюсь отпускать с матерью, несмотря на вашу негласную охрану.

– Сделаем, - ответил он.
– На четыре будет нормально? Ехать никуда не придется, все сделаем в вашем больничном корпусе. Оборудуем две пустые палаты и пригласим учителей и кого-нибудь из прессы. Я знаю, что у вас там есть неиспользованные помещения. Летите отдыхать и постарайтесь завтра не ударить в грязь лицом.

– Завтра мы с тобой будем сдавать экзамены, - предупредила Настя Олю, когда все для ужина собрались в гостиной.
– Если не хочешь, скажи - и я позвоню, что твой экстернат отменяется.

– Что там сдавать, - с деланным пренебрежением ответила сестра.
– Сдам без проблем и засяду за третий класс. До лета и его сдам!

– И куда ты так спешишь?
– неодобрительно сказала мать.
– Детство не должно проходить за компьютером и за учебниками.

– Все равно вы меня здесь не отдадите в школу, а мне надо чем-то заниматься, - возразила Оля.
– И потом мне это не трудно.

– Мне, наверное, скоро придется надолго уезжать, - сказала Настя.
– Больных с Московской области еще можно свозить в Москву, но везти их сюда со всей России - это маразм. Сделают в областных центрах что-то вроде нашей лечебницы и свезут больных, а я приеду.

– Всю жизнь проводить в разъездах?
– спросила мать.
– И что это будет за жизнь?

– Не всю, - ответила девочка.
– Нужно лечить по-другому, тогда я быстрее управлюсь. Наш центр строился из расчета скрытого лечения. Я хожу по коридору, а лечит аппаратура. Если не заниматься этой фигней, я могу заходить прямо в палаты. Главное, что мешает, - это небольшая дальность действия моей магии. Если делать такую палату, как у нас, с двухъярусными кроватями, а мне стать в ее середину, то она может быть в четыре раза больше, а я за свои четыре часа вылечу уже двадцать тысяч больных. Ну или за пять, потому что больше времени уйдет на заполнение и разгрузку палат.

– А сила?
– спросил отец.

– Недостающую силу буду брать у Раша. Ее потребуется немного, поэтому мне его силы хватит лет на двадцать. В год я вылечу пять миллионов больных! Если заниматься только тяжелыми, можно вылечить всех за два-три года, а остальных и иностранцев пусть уже везут сюда.

– А как объяснишь свои слова о недостатке силы?
– спросила мать.

– А что там объяснять?
– удивилась Настя.
– Я никому ничего не солгала. Моей собственной силы действительно не хватает. И о браслете я говорила. Сказала, что силы в нем чуть-чуть, и это так и есть, если учесть то, сколько ее в нем было. Эта сила мне оставлена на тот случай, если я захочу вернуться в мир Вероны. Оля туда не захочет, а я... Неплохо было бы кое-кого увидеть, но из-за этого тратить силу, которая может спасти миллионы жизней? Перебьюсь. Я лучше быстрее вылечу людей и сэкономлю себе годы.

После ужина она созвонилась с Олегом и рассказала ему о завтрашних экзаменах.

– Должна со всеми разделаться за один день. Сдам и догоню тебя. А за одиннадцатый класс думаю отчитаться весной. Ты когда будешь готов?

– К весне должен успеть, - ответил он.
– Настя, а у тебя нет средства улучшить память?

– Вот дура!
– выругала она себя.
– Где твой отец?

– Смотрит телевизор, - ответил юноша.
– А почему дура? Ты что-то вспомнила?

– Сейчас буду, - сказала девочка.
– Есть одна процедура, которая тебе очень поможет. А дура, потому что языки дала, а ее не сделала. Если принесет твоего отца, придется отводить ему глаза.

Настя уже не искала окно друга, потому что его было видно издали. По ее просьбе Олег поставил на подоконник настольную лампу, и включал ее при вечерних визитах.

– Если бы ты знала, как по тебе скучаю!
– встретил ее юноша.
– Садись на кровать, а я сяду рядом. Хоть немного побуду с тобой.

– Так, глаза я отвела и "полог тишины" установила, - сказала девочка.
– Теперь твой отец меня не увидит и не услышит. Учти, что и ты его слышать не будешь. Садимся, и давай мне свою руку. Гордись, я этот браслет надевала только двоим: сестре и нашему президенту. Ты третий.

– И долго мне с ним сидеть?
– спросил Олег.
– Что он делает?

– А ты уже хочешь, чтобы я улетела?
– засмеялась она.
– Сиди, это недолго. Будешь гораздо умнее, а память, на которую ты жаловался, станет почти абсолютной. У меня вся семья такая, только их браслет оптимизировал на расстоянии, а на это нужно дней десять. Когда он на руке, достаточно подержать минут двадцать.

– За двадцать минут рядом с тобой я готов хоть каждый день оптимизироваться, - сказал он.
– Можно взять твою руку?