– Они заплатят за это своей кровью, – едва успел произнести Вернон, до того момента как его организм в очередной раз полностью обездвижился, погрузившись в навязанный сон.

– Представляю, как ему больно, – констатировал Томас, сильно сжав обе губы.

– Он не знал своего отца и ему так и не дали познакомиться с ним…

– Думаешь, эта регенерационная цепочка, описанная в дневнике профессора Фостера сработает и он действительно сможет вернуться к полноценной жизни? – Томас внимательно посмотрел на свою коллегу, словно подсознательно ища поддержку в ее ответных словах. От удачи в последней фазе операции, зависел успех всех его многочасовых трудов.

– Все сработает. В записях Фостера как всегда много всякого бреда, но конкретно в этом разделе все предельно логично, – спокойно ответила Юлия, наблюдая как мозг Вернона стремительно погружается в сон. – То, что применяют шумеры на Проксиме – это будущее наших технологий. Логичное их продолжение. Иногда чтобы достроить великую теорию, бывает необходимо получить всего лишь крошечную подсказку. А их прогресс, в основном объясняется отсутствии гуманности.

– Что ты имеешь ввиду, Юля? – поинтересовался Томас, продолжая программировать медицинское оборудование на произведение заключительной стадии операции.

– Гуманность делает нас более человечными, но одновременно более отсталыми. Когда наша раса одна – сравнивать нам не с кем. Но вот, стоило нам добраться до соседних звездных систем и мы видим как отстаем в развитии. Фостер рассказывает о своей беседе с неким Вукубом. Как я поняла, он один из главных ученых майя. Так вот у них никаких ограничений на предметы и методы исследования не накладывалось, они делали эксперименты над всем, чем хотели. Даже над своими братьями по расе. И вот теперь ты видишь, каких результатов им удалось достигнуть.

– Скоро мы узнаем, приживутся ли эти методы на наших особях, – скептически отозвался Томас.

– Приживутся. Наша цепочка ДНК отличается не так уж и сильно, – с уверенностью заключила Юлия, фиксируя дополнительные датчики на теле Вернона.

– До сих пор удивляюсь, как тебе удалось получить доступ к дневнику профессора Фостера.

– Мой дядя успел установить системы слежки за всеми учеными ОДО, в том числе и за главным.

– Но ведь ты говорила, что они вернулись совсем недавно…

– Какими бы суперсовременными технологиями не занимался Фостер, удивительно, но в качестве своего дневника он до сих пор использует достаточно старый прибор, взломать который не составило труда. Входя в зону действия сигнала центрального сервера ОДО, информация о последних записях автоматически дублируется в специальное хранилище по радиоканалу на служебной частоте.

– И твой дядя посвещал тебя во все эти секреты и тонкости?

– Я была ему как дочь. Жены и своих детей у него никогда не было. Он всю жизнь опекал и помогал мне. А поговорить-то хочется всем… Иногда даже самым закрытым интравертам на планете. Сейчас сотрудники администрации ОДО конечно же поменяют их, а вместе с ними и методы аутентификации на серверах, но я уже успела узнать более, чем достаточно.

– Я чувствую, что для тебя все это уже далеко не только научный эксперимент… – прошептал Томас, приступив к операции, но его коллега сделала вид, словно не расслышала его.

– А ты когда-нибудь был отвергнутым? Знаешь, что такое чувствовать безответную любовь? Знаешь, как это чувствовать себя преданным? Он был для меня всем. И я была готова на все ради него, может быть даже его любовь смогла бы исцелить меня. А теперь? Что я получаю в результате? Он предпочел меня другой.

– Но нельзя же отвечать на безответную любовь гневом, местью, смертью… – видя захлестывавшую его собеседницу нервозность, настаивал Томас, отстранившись от Вернона в ходе очередной паузы. – Может быть следовало бы разобраться в причине его действий?

– Я уже пыталась устранить причину. Однако, причина каким-то волшебным образом выжила, – с нескрываемой злостью в интонации, ответила Юлия.

– Только не говори мне, что ты …

– Да… – резко ответила она и лишь повернувшись к своему коллеге спиной в желании избежать укоризненного взгляда, смогла закончить фразу. – Я своими глазами видела, как ее звездолет рухнул в Атлантический океан. Она обязана была сгинуть там. Но кто-то свыше снова встал на моем пути.

– Значит это знак, Юля. Знак, что нужно остановиться.

– Ты прав, это знак. Но говорит он о том, что неразлучными мы с ним можем быть только в другом мире. Я скоро уйду. И руками Вернона он совсем скоро присоединится ко мне. Но ей он не достанется никогда! Слышишь?! Никогда! – Юлия заплакала и настолько сильно повысила голос, что Томас был вынужден приблизиться к ней, чтобы успокоить.

– Я как никто другой понимаю твои чувства, хотя и абсолютно не согласен с твоими методами, – произнес он, заключив ее в свои объятия. – Я знаю, что твоя болезнь почти не оставляет тебе шансов… Но все мы должны бороться до конца, в надежде и вере.