Бартон в ярости сжал кулаки. Её признания рушили стену в его сердце, которую он выстраивал долгое время. В них было столько искренней боли, что он не смог найти в себе и грамма презрения, чтобы не поверить её словам. Она была сейчас предельно откровенна, он прямо чувствовал её обнаженное сердце, которое билось от боли. Он не должен был верить ей, не хотел прощать, он боялся надеяться. Но стена продолжала рушиться, а его сердце – радоваться долгожданной свободе. У него не осталось ни единого шанса сохранить хоть один камень в этой стене после её тихих слов:

– Ты уже потерял одного ребенка, я не могу даже допустить мысли, чтобы обречь тебя на это еще раз. Отпусти меня.

Стена рухнула, сердце свободно – и он вместе с ним.

Бартон обернулся к жене и всмотрелся в её лицо, по которому бежали слезы. Он шагнул к кровати:

– Твой страх сделал тебя храброй. А твое признание в нем сделало храбрым меня. Мы все преодолеем, главное – будь со мной. А я буду с тобой, – он подошел ближе и улыбнулся. – И твой дядя подсказал мне отличный способ, как этого добиться.

– Привязать меня к кровати?

Бартон улыбнулся шире:

– Как тебе его идея?

Эпилог.

Кэйтлин стояла у океана и наблюдала за детьми, резвящимися в воде. Милли поднимала руками горы брызг, а Аллан весело смеялся: малыш был очень рад намочить волосы, одежду и ботинки. Хорошо, что сейчас начало лета и океан уже достаточно теплый, но им все равно как следует влетит от Дэрин, особенно Милли, за такие шалости. Кэйтлин улыбнулась, Дэрин продолжала держать марку строгой тети, хотя души не чаяла в детях и сама часто закрывала глаза на их проделки.

Наконец Милли все же вспомнила, что им не разрешали еще купаться, и потащила младшего брата к дому. Заметив Кэйтлин на склоне, она одернула платье и прибавила шаг, малышу приходилось вприпрыжку бежать за сестрой. Они взобрались на холм и поравнялись с Кэйтлин, которая укорительно покачала головой. Милли заговорила первой:

– Мама, я старалась оттащить его от воды, но Аллан меня не слушал и намочил мое платье.

Кэйтлин перевела притворно строгий взгляд на довольного сына:

– Зачем ты на этот раз полез в воду?

– Я увидел морскую звезду и хотел её достать. У Милли скоро день рождения, я хотел украсить для неё гребень.

Девочка хихикнула:

– Значит, опять получается, что я во всем виновата?

– Значит, получается, – улыбнулась Кэйтлин и заправила за ухо выбившуюся прядь из прически дочери. – Бегите быстро в дом и переоденьтесь в сухую одежду. Может, Дэрин не успеет ничего заметить.

Дети наперегонки побежали к дому, а Кэйтлин улыбнулась, провожая их взглядом, и притронулась к плоскому животу, в котором уже рос ребенок. Она догадалась об этом совсем недавно и еще не успела сообщить мужу. Ничего, она выберет подходящий момент, чтобы сказать ему.

Женщина снова посмотрела на океан, его волны так и манили искупаться. Недолго думая, Кэйтлин спустилась со склона и быстро пошла вдоль берега. Если она поторопится, то никто не узнает, что она совершила то, что сама запрещала детям. Вскоре она вышла на отдаленный пляж, который был скрыт от взгляда посторонних высоким кустарником. Женщина быстро сняла платье и ботинки и побежала к океану, на ходу закручивая на голове волосы, чтобы не намочить их. Еще мгновение – и прохладные волны обдали тело, а тонкая рубашка прилипла к ногам. Кэйтлин нырнула и поплыла вперед, спокойно покачиваясь на волнах.

Как хорошо!

Но сзади раздался резкий всплеск воды. Женщина обернулась, становясь ногами на песчаное дно. Никого не было. Может, ей показалось? Но через секунду недалеко от неё вынырнул мужчина и быстро пошел к ней:

– Ну, браво, Кэйтлин, верх благоразумия! Хороший пример нашим детям.

Женщина смущенно улыбнулась и пошла навстречу мужу, разводя руками воду:

– Я не удержалась.

– Кто бы сомневался в этом, – заметил Бартон и, взяв жену за руку, повел из воды, будто нашкодившего малыша.

Когда вода стала ему по пояс, мужчина быстро подхватил жену на руки и закинул себе на плечо. Кэйтлин возмутилась:

– Поставь меня сейчас же!

Мужчина ничего не ответил и только слегка хлопнул жену по ягодицам, призывая к порядку. Он вынес её из воды и понес к поваленному дереву, на котором было удобно сидеть. Устроившись на дереве, Бартон усадил жену к себе на колени и поправил её рубаху, которая сильно задралась и открыла стройные бедра.

– Грубиян, – объявила жена и откинула назад растрепанные волосы.