Ликантрол. Её тайна и её крест, слишком тяжелый для таких хрупких плеч. Почему она не открылась ему? Боялась, что он её осудит, испугается, боялась, что станет сторониться? Ген ликантрола считался чудом для оборотня, это значило, что он может не подчиняться луне, что он свободен в обращениях. Оборотень с таким геном был сильнее других, быстрее и выносливее. Он мог защитить свою стаю от всех врагов. В кланах всегда чтили ликантрола, он был ценностью и благом. Но похоже, его жена считала это проклятьем. Она не хотела обращаться, боялась причинить другим вред, она бежала из стаи, чтобы никто больше не пострадал от её когтей.

Бартон нежно отвел упавшую прядь с её лица и вздохнул: что же мне делать с этой бунтаркой? Но об этом он подумает позже, Дугел вернулся с водой и тканью, а значит, пора заняться её раной.

До деревни они добрались без происшествий, в дороге Кэйтлин пару раз приходила в себя и просила воды, а напившись, снова проваливалась в целебный сон. Рана быстро затягивалась, гены оборотня брали верх.

К ночи они уже были в деревне, и Бартон аккуратно, стараясь не разбудить жену, внес её в дом. Из-за стола резко встала Дэрин и пристально посмотрела на племянника:

– Жива?

– Да. Милли в порядке?

– Еле уложила, все порывалась ждать вас всю ночь. Как ты?

– Устал. А в целом ничего. Я отнесу её в спальню и спущусь поесть.

Дэрин кивнула и скрылась в кухне. Бартон поднялся на второй этаж и уложил жену в постель. Девушка тихо вздохнула и повернула голову, открывая глаза. Бартон присел на постель рядом с ней:

– Все хорошо. Спи.

– Мы дома?

– Да.

– Как Милли?

– Спит в своей кровати.

– Хорошо, – вздохнула Кэйтлин и встретилась с мужем взглядом. – Зачем ты привез меня обратно?

– Ты моя жена, как иначе?

– Надо было оставить в пещере.

– Не говори глупостей. Тебе не к лицу образ мученика.

Кэйтлин чуть улыбнулась и ответила:

– А тебе – всепрощенца.

– А кто сказал, что я простил тебя? Как поправишься, всыплю розгами до кровавых слез.

Она долго смотрела на него, а потом тихо сказала:

– Не нужно было за мной идти, ты никогда не простишь меня за ложь.

– Ты спасла моего ребенка от ужасной смерти, одно это стоит моего прощения.

В глазах Кэйтлин промелькнул страх и она спросила:

– Что рассказала Милли?

– Что ты назначила её Ягодным экспертом, она ужасно задирала нос от этого.

Кэйтлин чуть улыбнулась и ответила:

– А она присвоила мне звание Побегного эксперта, мастера побегов.

Бартон прикоснулся к щеке жены:

– Милли кричала на меня из-за тебя, защищала перед всеми, говорила, что ты хорошая, а мы нет. Даже отказалась идти ко мне на руки из-за того, что я тебя обидел.

Кэйтлин в изумлении распахнула глаза. Бартон встал и накрыл жену одеялом:

– Отдыхай, все подробности завтра.

Девушка схватила мужа за руку, останавливая:

– Она сказала, как мы спаслись?

– Ей и не нужно было, я видел все своими глазами.

Кэйтлин медленно отняла руку:

– Видел?

– Да. Ты очень отважная волчица.

Глава 19.

К обеду следующего дня Кэйтлин наконец-то проснулась и неприятно поморщилась от боли в боку. Она убрала волосы с лица и чуть привстала, села в кровати и оперлась на спинку. Её глаза тут же наткнулись на внимательный взгляд Альфы, он сидел в кресле напротив камина.

– Альфа.

– Как ты спала?

– Спасибо, хорошо.

– А вот я совсем не спал, всю ночь думал о тебе. Ты – загадка нашей стаи.

Кэйтлин молчала.

– Расскажи о том, как ты обернулась в первый раз.

Девушка не стала утаивать правды, уже не было смысла, и честно рассказала историю своего страшного прошлого. По окончанию её рассказа Альфа спросил:

– Почему ты сразу не пришла ко мне?

– Я боялась.

– Чего? Наказания за убийства?

– И этого, и того, что его может не последовать. Что меня могут заставить вновь обращаться.

– А ты не хотела?

– Нет, я боялась, что вновь могу убить.

– А если я тебе скажу, что ты не убивала родителей.

Кэйтлин распахнула глаза:

– Это невозможно!

– Ты сомневаешься в правдивости моих слов?

– Я видела кровь на своих руках, их тела…

– Только их? Ты так быстро обвинила себя и приговорила, что даже не заметила растерзанные тела зверей, что лежали поблизости. Их было шесть, и они были в крови, крови твоих родителей.

Кэйтлин, не веря услышанному, покачала головой: