Ложь пронизывала систему насквозь. Быстро якобы растут производительность труда и качество продукции. В это никто не верил, да и не мог поверить, ибо полки магазинов напоминали скелеты динозавров. Люди ездили за колбасой и мясом в Москву.

Мои сестры из Ярославля регулярно приезжали в столицу, чтобы купить продукты, и в тот же день отправлялись обратно. Создавались группы для посещения театров, профсоюзы покупали билеты. Приехавшие весь день бегали по магазинам, вечером шли в театр, высыпались там, а потом в автобус — и домой.

Театр абсурда. Например, своей рукой, никого не спрашивая, я вписывал имена главных редакторов газет, руководителей других средств массовой информации на высокие ордена, причем делалось это в связи с награждениями, скажем, за достижения в выращивании картошки, овощей, пшеницы, в области производства мяса и надоев молока. Однажды я в порядке шутки внес в список награжденных своего заместителя Георгия Смирнова за выращивание хмеля. Он получил орден Трудового Красного Знамени. Так вот и шалили. Но за этими шалостями стояли серьезные проблемы заболевания страны и системы. Никто из секретарей ЦК из этих списков никого не вычеркивал, ибо не знали, кто и кого вписывал. Члены Политбюро активно добавляли своих любимых холуев.

Советская власть была тотально коррумпирована с самого начала своего возникновения — коррумпирована политически, коррумпирована идеологически, коррумпирована экономически. Расскажу о том, чему я был свидетелем при Брежневе.

Прежде всего о закупках зерна и других продуктов сельского хозяйства. На эти цели тратились огромные суммы, в то же время сельское хозяйство хирело на глазах. Половина выращенного урожая гибла при уборке, перевозках и хранении. Руководство как бы этого не замечало и тратило тонны золота на покупку все новых и новых продуктов за рубежом.

Только в 1984 году, то есть за год до перестройки, Советский Союз закупил на Западе более 45 миллионов тонн зерна и зерно-продуктов, 484 тысячи тонн мяса и мясопродуктов, более одного миллиона тонн масла животного и растительного, других продовольственных товаров. За рубеж были отправлены огромные валютные суммы, вырученные за продажу газа, нефти, леса, другого сырья.

Я наблюдал эти закупки, будучи послом в Канаде. Они сопровождались взятками, подчеркнутым ухаживанием за руководителями делегаций, далеко выходящим за рамки нормальных отношений.

Когда началась афганская авантюра в 1979 году, нам, как известно, отказали в продаже хлеба. Дома создалось тяжелое положение. Послы получили указание как-то уговорить руководителей государств продать хоть какое-то количество зерна. Я переговорил с министром иностранных дел Канады, но получил вежливый отказ.

Но однажды в воскресенье к моей резиденции в Роклиф-парке Оттавы подъехала машина, за рулем которой сидел премьер-министр Канады Пьер Трюдо. Стали пить кофе, разговаривать о разных разностях. Потом Трюдо говорит: «У вас, видимо, трудно с хлебом?» — «Конечно», — отвечаю. «Знаете, если без шума, то мы можем продать вам два миллиона тонн, только без всяких переговоров, пусть созвонятся ваши хлебные начальники с нашим „Пшеничным пулом“ и договорятся. Я им скажу об этом. Оформим потом».

Я немедленно послал телеграмму в Москву, рассказал о разговоре. Москва отреагировала быстро. Звонок из Москвы канадским «пшеничным начальникам» состоялся. Договорились. В портах стояли наши сухогрузы, пришедшие еще до начала афганских событий.

Но уже после отгрузки зерна зачем-то приехала большая делегация из Москвы для переговоров, хотя все вопросы были решены. У нас до сих пор любят туризм за государственный счет. Делегацию приняли на ура, поскольку продажа зерна была очень выгодным бизнесом. Номер в гостинице руководителя делегации состоял из целого этажа с сауной. Летали по Канаде на канадском правительственном самолете. Я был на прощальном приеме, который устроили в честь руководителя делегации. Такого ужина по богатству всякой снеди не помню. Даже руководителей государств принимали скромнее.

Обед давал министр сельского хозяйства. Он в своих речах любил шутить. Поднял тост за меня, наговорил всяких комплиментов, а потом сказал:

— Заслуги посла столь велики, что мы готовы дать ему канадское гражданство.

— Согласен, — ответил я, — но с одним условием. Вы назначите меня канадским послом в США.

Раздались аплодисменты.

Следующим вечером ко мне в кабинет буквально влетел резидент нашей разведки и сказал, что делегация отправила пароходом контейнеры с подарками.

— Что мне делать? — спросил он.

— Что тебе положено по правилам вашей конторы, то и делай.

Он послал телеграмму в Москву. На другой день получил ответ: «Не лезь не в свое дело».

Но самое интересное произошло позднее. Стороной узнаю, что все члены делегации и еще часть людей из Внешторга, не имевшая ни малейшего отношения к делу, были награждены высокими орденами, а руководитель делегации получил Героя Социалистического Труда. О посольстве и не вспомнили. Я читал записку министерства по этому поводу. Они, то есть министерские чиновники, якобы сумели договориться с канадцами, используя свои старые связи. Будучи в отпуске, спросил — как же так? В МИДе поулыбались и объяснили, что минторговцы вышли прямо на Политбюро, не спрашивая МИД. От радости, что закуплен хлеб, Брежнев подмахнул указ о награждении этих бездельников орденами.